Читаем Купе № 6 полностью

За крутым поворотом показались три юрты. Они стояли недалеко от неглубокой, но широкой реки. Над крышами юрт тянулись к небу дымовые змеи. Куда бы ни смотрела девушка, повсюду валялись обледеневшие останки животных. Монгольский кулан вспух, словно шар, у яка были выклеваны глаза, трупы овец с пятнистыми головами и изящных коз исчислялись сотнями. Зимние снежные бури превратили снег в лед.

— Голод и холод, — грустно пробурчал мужчина. — Приехали, моя девочка! Мы на высоте свыше трех километров, в тайном и вонючем мирке. Здесь нельзя ссать в проточную воду. Поссышь — умрешь.

Гафур проехал за юрту и выключил мотор. Дети тут же окружили «Волгу». Они смотрели на девушку испуганно и недоверчиво.

Девушка следила взглядом за куском красной материи, уносимой ветром к склону горы. Время от времени он цеплялся за ветку сосны, за острый камень, забирался в закрытый уголок, но потом снова продолжал свой путь к необитаемым, недосягаемым для людей крутым вершинам. Пугливые, беспокойно кивающие лошади Пржевальского фырчали недалеко от юрты. У них была небольшая голова, тонкие уши, изящные ноги и плетеные кожаные уздечки с короткой веревкой. Веревки были небрежно привязаны к длинному бельевому шнуру. Лошадь могла передвигаться, как собака на привязи. У входа в юрту стоял деревянный шест, на котором сидел взрослый кречет. Одна нога птицы была привязана к шесту бечевой.

Заснеженные скалы высились по обе стороны деревни. Золотые вершины гор были совсем близко, воздух пах пряными травами, в реке журчала вода. Далеко за юртами бродил табун лошадей. Одна была такой белой, что почти пропадала из виду на фоне заснеженного пастбища. Позади табуна в ласковых лучах солнца отдыхало стадо коз.

Девушка пожаловалась на головную боль и плохое самочувствие. Мужчина дал ей таблетку. Из юрты вышло несколько любопытных женщин, к ним присоединился старик с желтым дряблым лицом, темными глазами и зелеными пятнами на лбу. Он поприветствовал мужчин как старых знакомых. Девушке он ничего не сказал, только долго смотрел на нее. Позднее старик показал рукой на юрту, женщины могли отвести девушку отдохнуть.

— Не касайся порога, когда будешь входить. А то они снесут тебе голову, — сказал мужчина, щелкая пальцами.

Женщины пошли впереди и открыли дверь юрты. Она была выкрашена в красный цвет и ужасно скрипела. Девушка осторожно ступила внутрь. Посреди юрты, на голой земле, дымил небольшой костер, вокруг которого хлопотали молодая и пожилая женщины. Когда они заметили позади дымной завесы девушку, то жестами пригласили ее сесть ближе к огню. Пожилая женщина протянула ей пиалу с белым чаем.

Вскоре молодая девушка расстелила цветастый матрас на полу юрты, в углу для гостей. Пожилая положила на матрас пестрое ватное покрывало и большую подушку в изголовье. Одеялом служила толстая овечья шкура. Девушка смотрела на стены, покрытые цветастыми тканями, на искусно плетеные яркие ковры на полу, на раскрашенную вручную посуду и маленькие тряпичные куклы, висящие под потолком и лежащие на синем шкафу в китайском стиле, и вскоре заснула.

Она проснулась от пения дрозда. Лежа на матрасе, она смотрела, как мужчина, Гафур и все население юрты жуют баранину, не спеша, без особого наслаждения, запивая всё кумысом. Стараясь не наступить на порог, она вышла из юрты. Ее приветствовала легкая тишина ночи. Шипящее солнце скрылось за Золотыми горами, и в небе зажглись тысячи сухих и беспокойных звезд. Они простирались по всему синему космосу, Млечный Путь тревожно сиял над горными вершинами, галактики шептались над юртами. Девушка села на камень и дотронулась до его холодной поверхности. Камень оставался безмолвным. Она смотрела, как певчий дрозд дразнит привязанного к столбу кречета.

Утром глаза девушки по-прежнему болели, голова гудела, а в ушах раздавался невыносимый космический шум. Плечи опустились, голова бессильно свисала.

Льдисто-яркое солнце не щадило. Летом то же самое солнце высушивало капли дождя прежде, чем они успевали коснуться земли. Обжигающий морозный ветер дул с севера. Он принес с собой мертвую ворону и рваный холщовый мешок. Подпитанная ночным морозом изморозь покрывала стены юрты. Черные, тонкие, острые полоски дыма сонно висели в воздухе.

Девушка стояла на месте. С востока шел режущий свет, на западе господствовал густой, серый, похожий на желе, туман, с северной стороны у самого горизонта висела кроваво-красная комета. Казалось, что на бумагу, вымазанную синими чернилами, приклеили переводную картинку тридцатых годов. Девушка залюбовалась стаей журавлей, дружно вышагивающих по равнине и склевывающих с земли останки умерших осенью кузнечиков. Она смотрела, как пятеро черных длинношерстных быков выкапывают копытами траву из-подо льда. Она слушала, как блеют овцы, и шла к кустарнику, заиндевелые ветви которого печально склонялись до самой земли. Женщины доили коз.