Читаем Куноичи (СИ) полностью

Стакан с цикорием отлетел назад, и жидкость разлилась по парню, что так не вовремя решил вернуться из коридора. Красноволосый Натаниэль Куртцберг, красивый, как фарфоровая куколка, сначала даже не понял, что его намочило. Он несколько раз перевёл взгляд со своей мокрой одежды на тетрадь, что держал в руках, — той досталось больше всего, — прежде чем сконцентрироваться на Тен-Тен.

— П-почему номер два?.. — заикаясь, спросила Сабрина.

— Потому что номер один — это ты! Кто ещё мог бы принести мне сначала кофе, а потом цикорий с сахаром?!

Тен-Тен только надеялась, что доза яда не повредит парню. Вряд ли Сабрина могла найти что-то настолько убойное, что начинало бы действовать при попадании на кожу. В этом случае не было бы всей этой пляски с попыткой влить отраву непосредственно внутрь.

Сабрина извинилась, но как-то без огонька. Вероятно, попыток отравления у неё на сегодня больше не было, так что возможное задание от недоброжелателя было провалено. Интересно, какие за этим последуют санкции.

— Хлоя! Ты не имеешь права себя так вести!

Тен-Тен повернула голову на источник звука и закатила глаза. Конечно же, Маринетт — защитник всех и вся.

Хвостатая подбежала к замершему Куртцбергу и принялась промакивать его одежду салфетками, причитая что-то. Может, её слова должны были успокоить взбешённого, — этот взгляд Тен-Тен ни с чем бы не перепутала, — парня? Такахаши не знала. Реакция была прямо противоположной: Натаниэль сначала покраснел от близости девочки, которая ему очевидно нравилась, а затем побледнел от осознания ситуации. И, словно этого было мало, из его рук выпала облитая цикорием тетрадь.

Выпала и раскрылась, словно в каком-то фильме. Ровно на месте, где нарисованная Маринетт обнимала такого же нарисованного Натаниэля то ли в виде акумы, то ли в виде героя. Хвостатая подняла тетрадь и замерла, увидев сцену.

«Ну, всё, — подумала в этот момент Тен-Тен. На неё снизошла волна спокойствия, которая появлялась только в самых экстренных и потенциально-опасных ситуациях. — Опять мне бегать…»

Если честно, она даже не заметила, в какой момент рядом с Натаниэлем оказалась чёрная бабочка. Насекомое словно материализовалось из ниоткуда; вот ничего нет, и вот она уже касается тетради в руках Маринетт. Поначалу Тен-Тен подумала, что у них сейчас будет одержимая Ледибаг, — вот был бы номер, а, — однако в следующий момент Натаниэль выхватил уже-не-тетрадь из девичьих рук.

Интересно, что на лице Натана появилась яркая голограмма в виде… ну, наверное, это должна была быть бабочка. При этом кожа вокруг глаз у парня стала насыщенно-карминовой, постепенно сглаживая цвет по мере удаления от век.

И он продолжал смотреть прямо на Тен-Тен.

И у неё не было никакого оружия. Даже завалящего ножа!

И времени на его поиски, видимо, тоже не было.

Не желая терять больше ни секунды, Тен-Тен перемахнула прямо через парту, врезаясь всем весом в замершего Натаниэля. Она использовала коленки, чтобы сконцентрировать силу удара, и это дало результат: хотя Натаниэль показался ей просто каменным, у Тен-Тен всё-таки удалось сбить его с ног.

Не оглядываясь, она рванула прочь из класса на всех скоростях. При этом внутренний индикатор опасности точно говорил: до кафетерия она не успеет. Да и не даст ей никто нож. Это в прошлый раз ей повезло, и Страшила появился в момент, когда никого в коллеже уже не было. Сейчас же вовсю шла учёба, и взрослые точно не помогли бы Тен-Тен с колюще-режущим ассортиментом.

Тен-Тен бежала, ведомая больше интуицией и инстинктами, чем разумом. Иногда такое происходило с любым шиноби; в этом случае все, как один, советовали не сопротивляться этой силе и просто позволить телу действовать самому.

Она не знала, насколько это правило актуально для мира без чакры и для чужого тела, не привыкшего к бою, но по вбитой войнами привычке не стала вставать на пути у собственного инстинкта выживания. К тому же, Тен-Тен не нужно было долго ждать помощи: и Ледибаг-Маринетт, и Кот Нуар-Адриан были свидетелями произошедшей одержимости.

Ну, она на это надеялась.

Тен-Тен забежала в показавшуюся подходящей комнату. Это была библиотека: не такая впечатляющая, как в Академии шиноби, но тоже неплохая. Книжные шкафы оказались как раз такой высоты, чтобы можно было, зацепившись в прыжке за верхнюю полку, залезть на них.

Она забралась наверх и с удовольствием заметила балки под потолком. Перебравшись ещё выше, Тен-Тен замерла и наконец медленно выдохнула, принудительно успокаивая дыхание.

Она не думала о том, что её реакция была неадекватной или излишней; кому вообще могут прийти такие мысли, когда ты, — опять, — становишься причиной акуманизации и на тебя смотрят так, что намерение становится понятным без слов? Тен-Тен бы не удивилась, если бы Натаниэль стал каким-нибудь супер-самураем-убийцей.