Читаем Куноичи (СИ) полностью

Различие тона и сухих серых глаз было таким большим, что возмущение Тен-Тен даже не пришлось изображать. Этот мужик напротив смотрел на собственную дочь расчётливыми зрачками; возможно, он был как-то связан с отравлением Хлои. И теперь он спрашивает, долго ли она будет дуться?

— Я вышла на завтрак, — отрывисто бросила Тен-Тен. — Недостаточно?

— Ну, Хлоечка… ты расстраиваешь папочку.

Внутренне Тен-Тен передёрнулась. Слишком слащаво, наиграно, да кто вообще поверит такому тону?

Судя по взгляду мужчины, Хлоя. Хлоя должна была поверить этому сахару в словах и растаять как мороженое летом.

Опять же, пошёл к биджуу. Вместо Хлои теперь была Тен-Тен, которая на патоку чужой речи нахмурилась. Откинувшись на спинку стула, девушка скрестила руки на груди, всей позой выражая недовольство. В чём бы ни состоял конфликт, Тен-Тен точно знала, что Хлоя не отступилась бы от своего мнения… если бы ей не предложили более заманчивую апльтернативу.

Мужик напротив, видимо, тоже об этом подумал. В его глазах появилось что-то нехорошее, тёмное, и Тен-Тен сразу же поверила, что этот серый человечек может травить собственную дочь. Она за свою жизнь уже встречалась с такими: вместо сердца у них было чужое мнение, вместо жизни — политика и власть. Если Хлоя как-то мешала ему, то папочка вполне мог бы распланировать её смерть по нотам… чтобы ещё больше увеличить свою популярность, конечно же.

Как бы отреагировали обыватели, если бы у мэра города внезапно скончалась дочка? Юный нежный цветочек, которому расти и расти… Ах, как внезапно оборвалась её жизнь, какая утрата… мы сделаем всё, чтобы такого не было — голосуйте за меня, за неутешного отца, который будет работать не покладая рук, ног и других чресел ради вашей безопасности, комфорта и стабильности!

Шикарный рекламный слоган, нечего сказать. Вот только Тен-Тен не собиралась становиться разменной монетой во всех этих богопротивных игрищах.

Мужчина расправил плечи, сел прямо, — по-королевски прямо, а не как сидела Тен-Тен, — и уставился на девушку серостью глаз.

— Мы с тобой всё-таки взрослые люди, Хлоя. Правда? Так давай поговорим, как взрослые.

Тен-Тен скривилась. Отцом Хлои это было расценено как побуждение к дальнейшему монологу.

Итак, что Тен-тен узнала из его сладких речей, если опускать всю словесную мишуру. Хлоя была его дорогим активом — достаточным ценным, чтобы попытаться устроить ей политический брак. К сожалению, при воспитании Хлои была допущена некая ошибка, — тут мужчина закатывал глаза и бормотал «одри», что бы это ни было, — и Хлоя вышла не слишком послушной. Идея брака по расчёту была преподнесена неправильно, и девушка встала на дыбы.

К тому же, Хлоя была без ума от Агреста. Кто может быть лучше Агреста? Ни один из отцовских знакомых.

Усиление давления провоцировало злобу от Хлои, — её папаша называл это «недальновидностью», — а последующие попытки задобрить девушку подарками воспринимались, естественно, в штыки. Апогеем всей этой канители стал феерический скандал с битьём ваз, обоюдными криками и упрёками и, конечно же, показательным молчанием каждой из сторон в течение недели минимум.

Посыльным мира между двумя враждующими сторонами стал усатый нянь. Звали его или Жан-Жак, или Жан-Поль, или Жан-Клод — отец Хлои каждый раз при упоминании усача называл его по-разному, и поначалу Тен-Тен думала, что он говорит о разных людях.

— Я не буду ни с кем никак сочетаться, — подвела итог Тен-Тен, всё ещё держа скрещенные руки на груди. — Ни. За. Что.

— Ты не понимаешь…

— Мне всё равно.

Завтрака как такового и не было: еда что перед ней, что перед Андрэ стояла стылая и нетронутая. Тен-Тен даже чай не пила, потому что её всё ещё подташнивало из-за утреннего инцидента. С которым, кстати, надо будет потом разобраться. Если это на самом деле рыжая, а не папаша, то её стоит по-быстрому и по-тихому придушить. Если всё-таки Андрэ… ну, тут нужно узнать особенности здешнего законодательства, прежде чем что-то предпринимать.

И, конечно, не стоило забывать про странных мужиков, швыряющихся голубями, и про мальчика-кота с напарницей. И про папку в комнате. И про здешнюю академию шиноби. И про…

Про много-много разных вещей, короче.

Тен-тен встала из-за стола и посмотрела на отца Хлои. На Андрэ Буржуа. Серый человек смотрел в ответ, так что Такахаши пришлось добавлять в глаза обиду и заставлять их слезиться. Может, это его проймёт?

Нет, глухо. Андрэ оказался на удивление невосприимчив к настроениям собственной дочери. Интересно, почему.

— Сейчас я иду учиться, — она не была уверена, как называется место, где она впервые очнулась; а вдруг не академия? — И я надеюсь, что ты, папочка, к моему возвращению одумаешься. И что таких глупых мыслей у тебя больше не будет. Я люблю Агреста… хотя он меня обидел, конечно. Но любовь бывает сильнее обиды, чтобы ты знал.

С удовольствием она увидела, как Андрэ едва удержался от того, чтобы закатить глаза. Так тебе. Ешь ту приторность, мэр Буржуа, которой ты кормишь всех вокруг.

Из столовой она вышла без каких-либо приключений. Почти у лифта её нагнал усач.