— Не твоё дело! — огрызнулась Кудрявцева. Нахмурилась, вздохнула. Но решимости извиниться за резкость ей не хватало.

— Ладно, давай сделаем вид, что я не спрашивал, и зайдём с другой стороны. Ты не можешь ждать?

Славяна кивнула.

— Насколько? Неделя? Две? Месяц?

Она задумалась, что-то прикидывая в уме.

— До конца месяца надо провести ритуал. Плюс неделя, но это уже край.

— Так...

Наплевать на Елисея... В принципе можно, последствия будут некритические. Будут шептаться, что я сбежал под юбку Доброславовой, но дураки пусть шепчутся. Умным будет понятно, что я просто плевал на княжича, занимаясь своими делами.

— Выходите на разговор с Людмилой. Пока не упоминая меня, — решил я. — С моей стороны всё готово почти...

Славяна отрицательно покачала головой.

— Она не согласится. Как только узнает, что организуешь всё ты — откажется. Принципиальная позиция, чтобы никто не подумал использовать авторитет её семьи в своих целях.

Я чертыхнулся.

— Ладно. Тогда буду думать, как всё закончить побыстрее...

— Можно подробнее? — попросила Славяна.

Как я и говорил, в этом вопросе мы партнёры в куда большей степени, чем в случае с моими друзьями. Я вкратце обрисовал позицию своего рода, не упоминая имён и личностей. Славяне этот было достаточно, она пообещала поискать возможные уязвимости со своей стороны. Естественно, без привлечения лишнего внимания. На крайний случай всё же решил оставить Катерину, она не откажется. Не должна, во всяком случае.

На выходе столкнулся с Олегом. Парень стоял и курил, но было понятно — он отреагировал на резкие действия Славяны. Девушка окатила Олега холодным взглядом, но ничего не сказала, удалившись. Мы с ликвидатором поехали домой.

Глава 33

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Ноябрь 1982 года

Сегодня отец умер. Фактически он уже неделю не приходил в сознание, находясь под действием снотворного и обезболивающих. Сегодня всё кончилось. Человек заплатил своей жизнью, чтобы у меня появился шанс. Он не знал, что так случится, ему не давали выбора. Однако, думаю, представься ему возможность выбирать, Григорий поступил бы так же. Хочется в это верить.

Похороны будут тихими, как он завещал. Тело кремируют по древнему обычаю. Мы не прощались. Григорий считал это пустым размазыванием соплей, я был с ним солидарен. Мертвецам всё равно, что делают живые. Отец умел с гордостью в сердце, потому что дал своей стране возможность избежать поражения. И неважно, что о его вкладе знаю только я. Возможно, когда-нибудь, когда мы победим, я расскажу его историю миру и потомкам.

Будь моя воля, я бы никому не сообщал об этом траурном событии, но меня не спрашивали. Приехала семья. У Елены на лице застыло странное выражение. Мама растерялась, не знала, как относиться к старику, подарившему ей мужа и первого сына. Степан хмурился, думая о чём-то своём. Мужчина был несколько растерян, всё никак не мог понять мой новый статус. То, что я на особом счету у Светланы и на меня у рода есть какие-то далеко идущие планы, он знал. Но не складывались у него в единую картину элементы головоломки. Где я, и где большие надежды главы рода.

Миша силился сделать сложную морду. Что именно он там хотел изобразить я так и не понял, но выглядел так, будто третий день очень хочет в туалет, но терпит. Грустно только, что парню уже не объяснишь простых вещей. Не объяснишь разницу между казаться и быть, между показным и истинным. Почему-то та же Светлана не пыталась изобразить какие-то сложные чувства. Она просто прощалась со сварливым дедом, пусть нелюбимым, но родственником. Несколько неизвестных мне людей, что лишь пришли, постояли немного и ушли, тоже ничего не изображали. Хотя нет, одного из них я знал. Не по имени, заочно. Мужчина, вероятно, ровесник Григория. Они были врагами, но уважали друг друга. И вот, он пришёл отдать дань уважения умершему врагу. Из всех присутствовавших только я реально сожалел о смерти старика. Даже Лариса оплакивала не человека, а свои детские воспоминания, с ним связанные. Миша неодобрительно посматривал на меня, не пытавшегося ничего изображать. Ну и чёрт с этим солдафоном, если не погибнет, то жизнь ему мозги вправит. Надеюсь.

Всю церемонию я стоять не собирался, вернувшись в кабинет. Пить не стал, не тот повод. Просто сидел и смотрел в окно.

В дверь постучали.

— Войдите.

На пороге возник Степан.

— Проходи, присаживайся, — я кивнул на свободное кресло.

Мужчина кивнул. Он испытывал дискомфорт, я вообще перестал вписываться в рамки того человека, которым был ещё несколько месяцев назад, что нарушало картину мира.

— Как ты?

— Нормально, — не стал скрывать я. — Что этим закончится, я знал ещё месяц назад. Успел принять эту мысль.

Степан кивнул, делая вид, что понял. На самом деле он ничего не понимал, но признаваться в этом не хотел.

— Григорий рассказал тебе о... — мужчина замялся.

— О том, что он мой отец, а ты мой брат? Да, я знаю.

Степан поправил воротник рубашки.

— Видимо, об артефакторике можно забыть, да?