Читаем Культ полностью

– Знаете, у меня сын есть, – сказал Сизых. – Ему сейчас пятнадцать. Хороший парень, умный. И вот он в последнее время взялся со мной все время спорить, причем на тему истории, представляете? Пятнадцатилетний пацан с кандидатом наук. Конечно, нельзя быть экспертом во всем, историческая наука многообразна, но есть какие-то вещи… ну, общеизвестные, очевидные. А он спорит, особенно на тему новейшей истории: русская революция, Великая Отечественная война, история СССР – и так убедительно, сыплет цифрами, фактами, я даже сомневаться начал в некоторых вопросах, как бывает, когда сто раз подряд видишь неправильно написанное слово и уже думаешь, что, может, оно так и верно. Я спрашиваю его: сын, а откуда ты берешь такие сведения? А он так, высокомерно: из социальной сети, разумеется. Мол, ты, папа, от жизни совсем отстал. Я подумал, может быть, и правда отстал. Покажи, говорю, свои источники. Думал, он мне ссылки даст на какие-то новые исследования, статьи, а он, представляете, показывает мне картинки. Вот просто картинки с подписями: типа, столько и столько погибло, а столько казнено, а столько разрушено… И везде цифры, причем с претензией на точность, и даже указания на исходные данные, как правило, материалы каких-то несуществующих архивов или исследовательских институтов. Чушь дикая, даже не чушь – какая-то злобная, неприятная ахинея. Именно злобная, понимаете? Но для подростка выглядит убедительно. Вот так и с этим раскопом: выглядит убедительно только для тех, кто по каким-то причинам позволяет себя убедить. Ну и для детей, быть может. А так – просто яма в земле, большая песочница, не более того.

«И в песочнице этой кто-то играет», – подумал Аркадий Леонидович, а вслух сказал:

– Ну а вы-то что, Гавриил? Вы же понимаете это все. Не пытались кому-то сказать, написать, просигнализировать?

Сизых посмотрел неприязненно.

– Я, конечно, не знаю, почему ученый из петербургского университета переезжает в Северосумск, чтобы работать учителем. Может, у вас там в больших городах мода такая. А я в музее уже двадцать лет. Старший научный сотрудник. Занимаюсь исследованиями, публикуюсь. И оказаться перед необходимостью трудоустраиваться в школу не хочу.

Он выбросил окурок, взялся за ручку двери и произнес:

– Если что, этого разговора вообще не было. Это я вам как коллега коллеге, понимаете? Накипело просто.

– Понимаю, – заверил Аркадий Леонидович. – Не беспокойтесь.

– Прощайте.

И Сизых ушел, не заметив протянутой руки.

Аркадий Леонидович поднял воротник пальто и отправился на поиски места, где можно выпить кофе и поразмыслить.

Кофе был горячим и горьким, столик липким, за грязным окном, покрытым испариной дождя, шумел унылый проспект. В тонкостях бизнес-стратегий и финансовой деятельности Аркадий Леонидович не разбирался, интересы всех участников дела ему были не вполне ясны, но цепочка событий выстраивалась во вполне внятную логическую линию. На стройплощадке «Лиги» роют фальшивое капище – вероятно, силами той самой бригады, что работала там в ту ночь. Для правдоподобия кидают на дно несколько заблаговременно позаимствованных из музея археологических артефактов. Жена губернатора, по каким-то причинам заинтересованная в создании этой подделки, сообщает о предстоящей находке своей подруге Львовой, которая обеспечивает первичную огласку и таким образом не дает сразу закопать яму, как, несомненно, поступил бы Трок. В итоге археологическая группа получает премии, директор музея Трипольский – финансирование филиала и, в качестве бонуса, громкое археологическое открытие в копилку своих научных достижений. Команда независимых экспертов после разговора с тем же Трипольским очень быстро перестает быть независимой, пишет нужное заключение и в прекрасном расположении духа возвращается в Петербург. В проигрыше только Трок, у которого остановился многомиллиардный проект, и город Северосумск, сотрясаемый невиданными доселе трагическими событиями.

Но если капище – фальшивка, то в чем причина смертей, катастроф, насилия, страха и ощущения присутствия зла? Кто принес в жертву куклу, размозжив ей голову на жертвенном камне?..

Две истории явно не пересекались друг с другом. Впрочем, об этом еще будет время подумать. Сейчас нужно доделать другое дело.

Сначала Аркадий Леонидович хотел сразу позвонить Троку и рассказать то, о чем узнал от обиженного судьбой старшего научного сотрудника Сизых. Но потом решил сделать иначе. Последний удар он нанесет сам, а там уже пусть в дело вступает Петр Маркович.

На звонок в приемную Комитета по охране памятников истории и культуры ответил приятный женский голос.

– Добрый день, – поздоровался Аркадий Леонидович. – Я бы хотел записаться на прием к председателю комитета. Если можно, сегодня.

– К сожалению, сегодня Виталий Александрович не принимает, – ответила девушка. – Я могу записать на завтра, с трех до пяти часов. По какому вопросу вы хотите переговорить?