Читаем Кукушонок полностью

Элизабет сделала хороший глоток вина. Она любила Оскара, но без спиртного вынести его речь было невозможно.

* * *

Очередь дошла до горячего, а Патрик Хедстрём все сильнее дергал за свой галстук и ворот рубашки. Луиза как хозяйка праздника проводила за столом не так много времени, зато другая соседка Патрика повернулась к нему, потому что предназначенный ей кавалер больше интересовался вином.

– Снимите его, и дело с концом, – улыбнулась она, кивая на галстук.

Женщину звали Патрисия Смед, и она тоже писала романы, которые якобы не только хорошо продавались, но и высоко ценились критикой. «Но до продаж вашей жены мне далеко», – грустно призналась она.

– В этом обществе я ничего снимать не собираюсь, – ответил Патрик, но по крайней мере ослабил галстук, прежде чем сделать глоток крепкого вина. Он давно потерял счет выпитым бокалам.

– Элизабет возражать не станет, – ответила Патрисия Смед и улыбнулась еще шире, отчего тонкие морщинки вокруг ее глаз стали глубже. – Разве что Хеннинг… он всегда относился строже к таким вещам.

– Элизабет – издатель Хеннинга. Я угадал?

Патрик напрягся, пытаясь вспомнить, что Эрика рассказывала ему сегодня в течение дня. Он любил жену, восхищался ее профессией, но как только речь заходила о книгах и издателях, быстро отключался.

– Да, Элизабет – легендарный издатель, – подтвердила Патрисия. – Ее семья основала свое издательство спустя всего несколько лет после Альберта Бонньера. Она с самого начала была издателем Хеннинга. Он взял ее фамилию, когда они поженились.

Патрисия сделала маленький глоток вина. До сих пор она почти не пила спиртного, отдавая явное предпочтение воде.

– Разве семейственность не вредит в книжном деле? – искренне удивился Патрик.

– Им, похоже, не повредила, – Патрисия пожала плечами.

В этот момент ласковая рука погладила Патрика по затылку. Это Эрика возвращалась на свое место из туалета. По ее дыханию и походке Патрик догадался, что супруга много выпила. Хорошо, что завтра можно спать до полудня.

– Надеюсь, мой муж в надежных руках? – спросила она и взъерошила Патрику волосы.

– Он у тебя чудак, – отозвалась Патрисия. – Вообще, приятно видеть тебя здесь, в родных местах, а не где-нибудь на книжной ярмарке… Как вы поладили с Уле?

Эрика закатила глаза.

– Он намерен научить меня писать, в полной мере используя свой потенциал, вместо того чтобы метать бисер перед свиньями.

Патрисия тихо рассмеялась.

– При этом не упускает возможности положить мне руку на бедро, – продолжила Эрика.

– Какого черта! – Патрик был готов вскочить с места, но Эрика слегка надавила ему руками на плечи и поцеловала в щеку. – Я спокоен, дорогая, это даже немного забавно.

Они улыбнулись друг другу, и Патрик окинул взглядом зал.

– Кто те двое рядом с Элизабет и Хеннингом? Она выглядит так, будто сидит на вилах, а он похож на кого-то из журнала «Приусадебное хозяйство».

– Ты, как всегда, наблюдателен, хотя и судишь предвзято, – пробормотала Эрика. – Это родители Луизы, Люссан и Пьер. Он – наследник одного из крупнейших поместий в Сконе, со всеми вытекающими последствиями. Они женаты с молодых лет.

– Информация из журнала «Дамские сплетни»? – усмехнулся Патрик.

Эрика фыркнула.

– Зачем же, это мне Луиза сама сказала. Мы ведь иногда разговариваем с ней, когда гуляем… Ну, всё, мне пора возвращаться. Похоже, младший сын решил сказать речь.

Патрик проводил Эрику долгим взглядом. Сегодня у него самая красивая жена в этом зале, не говоря об остальном. А завтра можно будет не вставать с постели хоть до полудня.

Звон металла о стекло подтвердил предположение Эрики. Еще одна речь. Патрик сбился со счета где-то на двенадцатой, и некоторые были долгими.

– Приветствую всех!

С места поднялся мужчина за сорок. Его звали Рикард, насколько помнил Патрик со слов Эрики. Зачесанные назад волосы, «Ролекс» на руке, и весь лоснится, словно породистый кобель. Хотя, похоже, тоже немного перегрелся. Рикард качнулся, поднимая бокал, и попытался сфокусировать взгляд на счастливых родителях. Потом поднял два конверта.

– Вот здесь у меня два варианта речи. Выбери один, папа… – Рассмеявшись собственной шутке, он отбросил конверты в сторону. – Ну… на самом деле не все так плохо. Я помню, что это праздник мамы и папы, но начну с тебя, папа. Честно говоря, ты был не лучшим отцом.

Патрик ощутил вино в горле и с ужасом уставился на мужчину с зачесанными назад волосами. Что он, черт подери, такое несет?

* * *

Хеннинг сжал кулаки под столом. Рикард – это Рикард. Еще в детстве он как будто был запрограммирован на то, чтобы разрушать и всюду сеять хаос. Не то что Петер, который всегда все делал правильно.

Хеннинг перевел взгляд на старшего сына. Судя по его лицу, Петер был зол не меньше отца. За детским столом сидели Макс и Вильям в галстуках, голубом и серо-белом в полоску, которые сегодня днем выбрали вместе с дедушкой. И слушали дядю с широко раскрытыми глазами.

Элизабет положила руку на бедро мужа, никогда не понимавшего ее слабости к Рикарду. Рикард был ее слепым пятном. Она все ему прощала и каждый раз давала второй шанс.