Читаем Куку Шинель полностью

– Конечно, проницательная барышня, я хотел с вами поближе познакомиться, сочтя за удачу встречу с Ильей и его знакомыми. Мы бы посидели вместе, выпили шампанского, подогретые пришли бы на дегустацию и остались бы после со мной, там бы я и открылся, – пояснил Семен Юрьевич.

– А если бы мы не пришли на дегустацию? – спросила Арина.

– Я бы нашел способ выйти на Илью, – заверил ее старик и ответил на немой вопрос в глазах Яны: – Это не было предсмертной запиской умирающего или планом зарытого клада. Это был небольшой листок, исписанный какими-то цифрами.

– Шифр? – напряглась Яна.

– Скорее формулы, не знаю… Поймите меня правильно, прошло столько лет, да я был молод и не верил, что кто-то объявится. Владимир умирал бы в нищете, если бы не его друг Соболев.

– Вы не сохранили его? – догадалась Яна.

– Я не стал его хранить у себя, так как Владимир Адольфович хотел хранить его лично. Он просил кремировать его тело и положить этот листок в урну. Я так и сделал, так что записка с цифрами Кудрявцева должна лежать в урне! – сказал Семен Юрьевич.

Яна с Ильей уставились друг на друга.

– Мы разбили ее и все выкинули в помойку, – сокрушенно сказала Яна.

– Как разбили?! Как выкинули?! Столько лет хранилось!! Так что все зря?! – забеспокоился дегустатор, подслеповато щурясь, словно ожидая услышать, что они пошутили.

Но Яне с Ильей было не до смеха. Они-то понимали, что потеряли последнюю весточку от великого деда Ильи.

– Так что, все зря? – снова спросил Семен Юрьевич.

– Ничего не зря! По большому счету, ничего страшного не произошло и никто не виноват, – не очень уверенно сказала Яна.

Илья помрачнел на глазах и притих.

– Да, Владимир Адольфович не мог предположить, что у него будут такие глупые наследники, – сокрушенно покачал головой дегустатор.

– Подождите, я собирал, то есть подметал прах, там действительно был листок бумаги, маленький, старый и сложенный, – поднял лицо Илья.

– И что ты с ним сделал?! – закричала Яна. – Выкинул?!

– Подожди… нет… я машинально подобрал его и засунул в карман, – вспомнил Илья.

– В какой карман? Джинсов?

– Ты забыла, что меня облили помоями? Я тогда был в душе и надел этот дурацкий халатик. Послание деда должно быть там, если халат не постирали или не выкинули! – обрадовался Илья.

– Я сейчас же вызову сюда Женю… Нет! Я на него обижена, вернее, не могу полностью доверять! Мы попросим о встрече с его домработницей Инессой Филипповной, пусть она принесет сюда этот банный халатик. Узнав, что оставил в наследство тебе, Илья, великий исследователь, мы пойдем в тюрьму с чистой совестью, тем более что мы нехорошо поступили с его прахом, но думаю, что внука-то он должен простить, тем более что в гробу ему не надо переворачиваться.

– Яна, прекрати! – подавляя смешок, сказала Арина.

– Все! Решено! Зовем Инессу, – сказала Яна и прислонилась лбом к решетке.

– Не торопись, дитя мое, – предостерег ее от необдуманного поступка Семен Юрьевич, – есть у меня еще одна история, так сказать, в запасе…

– Она столь же интересна и познавательна, как первая? – спросила Яна.

– Еще более поучительная, – хитро сощурился старик и умоляюще посмотрел на Арину: – Есть еще «белое золото»?

– Ну что с вами сделаешь? Есть еще одна бутылка, – вздохнула Арина и достала вторую бутылку водки.

– Может, после рассказа? – забеспокоилась Яна.

– Да я вынослив к спиртному, вся жизнь прошла среди…

– Мы знаем, – кивнул Илья, прерывая его воспоминания.

– Ну так вот… Я же не всегда имел пристрастие к «напитку богов». Был я молод, привлекателен, – Семен Юрьевич по второму кругу пошел, – и был влюблен, между прочим! Знаете в кого?

– Даже не догадываемся, мы в те времена с вами не были знакомы, – ответила за всех Яна.

– А между прочим, вы ее знаете. Это была Инесса Филипповна, шустрая такая, активная, задорная, люблю я таких веселых женщин, понимаете? Или после дегустации меня на них тянуло? Уж не знаю, – почесал затылок Семен Юрьевич.

«Сокамерники» приготовились к долгому, нудному рассказу на тему «из воспоминаний хмельной юности». Но судя по количеству убывающей в бутылке водки, это было лучше, чем если бы человек стал буянить.