Читаем Куколка полностью

Спросишь, не таскали по поводу этих моих способностей в детстве к врачу? Таскали, причем много раз. Мама никак смириться не могла с моей «ненормальностью». Обычное дело. А потом кое-что произошло, и… вернее, не так. Я отлично помню, что случилось. Мне тогда лет пять исполнилось. Мы как-то в Екатерингофе гуляли, и к нам странная такая женщина подошла. На вид — совершенно ненормальная тетка, я ее на всю жизнь запомнила. Какая-то вычурная шляпка, лицо под плотной черной вуалью, платье темное, почти черное, все в оборках на старинный манер и черных кружевах, а на руках черные перчатки с отрезанными кончиками пальцев. На обувь внимания не обратила. Она будто вышла из романа девятнадцатого века или соскочила со страниц книжки про Гарри Поттера. Женщина откинула вуаль, молча посмотрела на меня, ничего не сказала, как-то странно улыбнулась и только потом что-то стала шептать матери на ухо. Та сначала отстранилась, но от той тетки не очень-то и отстранишься. Я всеми силами пыталась услышать, что там она ей говорит, но ничего разобрать так и не смогла, как ни старалась. Спросишь, что моя мама? А ничего моя мама. Так и не раскололась, сколько ни приставала к ней потом.

А еще потом, уже в шестилетнем возрасте я прошла в первый класс, в школу. Все годы школьного обучения я терпеть не могла, ненавидела это учреждение еще больше, чем детский сад. Не любила учителей, одноклассников, уроки и школьные задания. Все они казались мне невероятно нудными и крайне неинтересными, ведь я не знала тогда, что везде надо искать увлекательные задачи. Причем никому и никогда я не могла открыто высказать эти свои чувства.

Так, о чем это я? Да, о том школьном периоде моей жизни особо рассказывать не стану, даже и не проси. Скажу лишь, что Сила обычно оставалась благосклонна ко мне, а когда потом, сильно после сбоя в работе собственного сознания я застряла в несуществующем мире, Сила взяли меня под свое покровительство и вытащила наружу. Она добавила мне способностей и указала путь. В школе меня не дразнили и не обижали. Боялись. Все как-то быстро поняли, что злить меня нельзя, вот и не трогали. Потом все для меня переменилось, и теперь я отличаюсь от других, и, как мне кажется, не в самую худшую сторону.