– На фермах Помпилии и Октуберана можно выращивать лишь роботов от рождения. Их ресурс ограничен. Его пока хватает для энергообеспечения планет – но не для межзвездных перелетов. Наше население растет. Империя нуждается в притоке рабов, недавно бывших свободными. Экстенсивный путь развития, Борготта. Вынужденная агрессия. Конфликт с другими расами. Тупик. Либо тотальная война против всех, которую нам не выиграть, либо стагнация и деградация. Вы бы хотели такой судьбы для своего народа?

Женщина в палате свалилась на пол. Она ползла куда-то в угол, практически оставаясь на месте, нелепо и страшно извиваясь всем телом. Торчали острые локти. Пижамные штаны сползли, открыв до середины ягодицы: мышцы окаменели в титаническом усилии, крестец – сплошной синяк.

– Спросите, где выход? В отказе от рабов! Нонсенс для помпилиаца, спор с эволюцией. Тем не менее, один из экспериментов увенчался успехом. Мы использовали набор методик: постепенное сокращение количества рабов до минимума, стимулирующие препараты и нейротики, гипноз, психокоррекция…

– У вас получилось, Юлия?

– Да. Уже два года у меня нет ни единого раба. Увы, процедура слишком мучительна. Мало кто согласится на такое. Да и повторить результат не удалось. Остальные добровольцы погибли или навсегда поселились в комнатах с мягкими стенами. Но я не отчаиваюсь. Теперь у меня есть вы, Борготта.

V

Покидая владения маркиза Рибальдо, Лючано вдруг хлопнул себя по лбу. Лопух! Забыл выяснить: как помпилианка намерена решить его проблему! Ему ведь долгое время предстоит носить ошейник Тумидуса. А Юлии он нужен сейчас. Чем скорее, тем лучше.

Вернуться?

«Завтра спрошу. Все равно надо зайти, изучить контракт…» – попытался он умаслить торопыгу, поселившегося в душе. Нет, торопыга умаслиться не пожелал. Нахохлился, озлобился, словно в плащ, закутался в мрачное раздражение. Душевный раздрай в последние дни стал вечным спутником Тартальи.

– Дядя Лючано!

Через парк, по ведущей к калитке дорожке, к нему вприпрыжку неслась Джессика. Развевалась лента в волосах, хрустела брекчия под туфельками. Очаровательная картинка! Да только Лючано вздрогнул и замер не от умиления. Девочка-гематрийка не может, не должна вести себя так! В памяти всплыл волшебный ящик лже-сна: нити, пучки, медноволосая Эмилия, профессор Штильнер. Дети лишь наполовину гематры! А значит…

Но почему Джессика раньше вела себя по-другому?

– Дядя Лючано!

Запыхавшись, раскрасневшись, Джессика с разбегу бросилась Лючано на шею. Не ожидая «телячьих нежностей», он чуть не упал, еле успев подхватить девочку.

– Ты уже уходишь? А завтра придешь?

– Конечно, приду!

– Обещаешь?

Лючано замешкался. Нечто вроде гусеницы тайком пыталось забраться в карман его рубашки. Он скосил глаза, но увидел лишь край бумажной полоски, исчезающей в кармане. Бумажной?! Ну да, мы на Террафиме, здесь бумага в ходу. Но чтобы записки ползали сами собой?! Хотя, если добавить соответствующую гематрицу…

Джессика, не моргая, смотрела ему прямо в лицо.

– Обещаю.

– Мы будем тебя ждать!

Соскочив на землю, девочка встала рядом с братом – Давид секундой раньше выбрался из-за кустов с резными, сине-фиолетовыми листьями.

– До завтра, ребята.

– До завтра.

Он уходил, а близнецы стояли, глядя ему вслед. Казалось, еще миг, и они начнут махать руками, прощаясь. Поодаль, незаметные, если специально не приглядываться, маячили фигуры охранников в черном.

Вернувшись в квартал брамайнов, Лючано оккупировал первую попавшуюся кабинку для курения и ароматерапии. Активировал купол, выбрал аромат (смесь сандала с чаньсуйским лимонником, успокаивает, гармонизирует, вселяет оптимизм) и извлек записку из кармана.

На одной стороне действительно была начертана мобиль-гематрица. А на другой, четким, строгим почерком:

«Нам грозит опасность. Вероятность негативного исхода – 76%».

Контрапункт

Лючано Борготта по прозвищу Тарталья

(семь-восемь лет тому назад)

В любителе жаловаться на жизнь спит несостоявшийся актер. Он нуждается в публичности, как наркоман – в дозе. С упорством маньяка он гоняется за жертвой, в реальности и виртуальности, дома и в космосе. Поймав же, мгновенно обустраивает площадку – уютную, располагающую к беседе, огороженную решеткой без малейших признаков выхода.