Читаем Куколка полностью

Запасная батарея не замедлила исчезнуть в бездонном кармане тулупа, который он без зазрений совести позаимствовал у покойного маньяка. В другой карман отправился парализатор. Бижан и Заль, обнаружив в сейфе две портупеи с кобурами и поясными фиксаторами, уже застегнули их на себе – и принялись обвешиваться оружием.

– Зачем вам столько?

– Огневой мощи много не бывает, – наставительно поднял палец барабанщик. В левой руке он держал разрядник, прикидывая, куда бы его деть. По здравому размышлению выходило, что некуда.

Портупеи Гиву не досталось.

Тарталья шагнул к барабанщику и отобрал у него разрядник.

– Я с вами!

Прервав экипировку, вехдены как по команде уставились на диверсанта-любителя. С одобрением? С подозрением? С изумлением?

Со всем сразу.

– Стрелять-то умеешь? – осведомился наконец Бижан.

– Целиться умею. И на спуск нажимать, – честно признался невропаст. – А вот попаду ли…

Взяв с пола свою шубу, он начал одеваться.

– Дай сюда.

Поколебавшись, Лючано передал «Тарантул» трубачу. Тот щелкнул мелким рычажком и вернул оружие недавнему пленнику.

– Я выставил направленный разряд средней мощности. Прицельная дальность – сто метров. Поражающая – двести. Не убьет, но часа на три вырубит. Держись сзади, следи за тылом. Если что – ори и стреляй. Гляди, никого из нас не зацепи. Понял?

– Так точно, капитан!

Если Лючано чего и боялся, так это самой малости – внезапный восторг, охвативший душу, грозил без предупреждения перейти в истерику.

– Шлем от МОРСа возьми, капрал.

– Зачем?

– Выполнять!

Надевать и подключать шлем, лежавший на краю стола, было некогда. Да и как следует целиться посредством камеры на «удочке», он не представлял. Перехватив рыскающий по кабинету взгляд «капрала», барабанщик молча бросил ему силовую «сетку»: она крепилась на спину в качестве рюкзака. На цивилизованных планетах такие давным-давно вышли из употребления. А здесь, в глуши, да еще на Сечене, в патриархальной Мальцовке – сохранились.

Графские крепостные смешно звали сетку – авоськой.

Сунув в «авоську» шлем, Лючано активировал фиксацию, надел рюкзак поверх шубы и щелкнул застежками лямок. Гитарист тем временем перевел «Пульсар» в режим сплошного огня, выставил минимальную мощность и принялся аккуратно резать решетку на окне.

Капли расплавленного металла, застывая на лету, градом посыпались на подоконник. Полные темно-вишневого свечения, «градины» с дробным стуком катились во все стороны – быстро темнея, превращаясь в скучные матовые шарики. Заль вел лучом, с методичностью педанта рассекая граненые прутья и затейливые вензеля один за другим. Минут через пять луч обошел окно по периметру.

Решетка начала опасно крениться внутрь комнаты, грозя обрушиться на гитариста.

– Гив, Борготта! Придержите! – скомандовал Бижан.

Лючано с барабанщиком кинулись к окну.

– Взяли!

Чугунная конструкция сделалась неподъемно тяжелой – гитарист пережег последний «ус», соединявший ее с металлической рамой. Лючано крякнул, присел на полусогнутых – но вес удержал. Вдвоем с Гивом они прислонили решетку к стене. Гитарист вернул лучевик в импульсный режим, повысил мощность и глянул на индикатор заряда.

– Порядок. Еще сотня выстрелов.

Окно было допотопным, с антикварными механическими шпингалетами. Вехдены не сразу сообразили, как эта рухлядь открывается – даром, что боевики! – и Тарталье пришлось показать. Створки шли туго: окно давно не открывали. В конце концов усилия музыкантов увенчались успехом. С душераздирающим скрипом и скрежетом окно распахнулось. В кабинет ворвался морозный ветер, швырнув в лица жгучие пригоршни снега.

– Заль первый, я за ним. Борготта замыкающий. Не отставать!

«Есть не отставать!» – хотел молодцевато гаркнуть Лючано. Но остальные промолчали, и он благоразумно последовал их примеру.

Гитарист перемахнул через подоконник и исчез. Внизу ухнуло. «Второй этаж! – оторопь сковала движения, сжала сердце в ледяной хватке. – Лихачи! Для них, небось, пустяки, дело привычное. А для меня?»

Выждав пару секунд, трубач последовал за гитаристом. Барабанщик обернулся, с ободрением подмигнул – и тоже сиганул за окно. Тарталья вздохнул, вскарабкался на подоконник и заглянул вниз. Там из сугроба выбирался Гив. Заль с Бижаном, все в снегу, и не подумав отряхнуться, крались вдоль стены, держа оружие наготове.

«Сугроб – это хорошо. Это радует…»

Тарталья сунул разрядник в карман шубы и присел на корточки. Придерживаясь за подоконник, осторожно свесил ноги. Все равно высоковато. Чувствуя, как тает решимость, он оттолкнулся руками и ногами – и ушел в полет.

Мягкий, но ощутимый толчок. Облако снежного пуха взлетает перед глазами, заставляя отчаянно моргать. Миг, и лицо утыкается в сугроб целиком. Снег липнет на кожу, набухает студеной влагой. Жив, курилка? Оказывается, ничего страшного. Разве что пятки гудят после приземления. Хватит разлеживаться, капрал Борготта! Бегом за капитаном Бижаном! – держать тыл, смотреть в оба, если что – орать и стрелять.

Орать громко, стрелять метко.