Читаем Куклы на чердаке полностью

Да, все оно так и могло случиться, если бы не одно обстоятельство – в моей жизни никогда не было подруги по имени Соня. И ни с кем я не танцевала в старых маминых платьях на веранде… У меня в юности были совершенно другие пристрастия: книги, мотоцикл, путешествия… Я любила путешествовать одна, срывалась и с завидной легкостью (как любила повторять мама) уносилась куда-нибудь в Карелию или Крым… Это было моей страстью, моим образом жизни. И все бы так и продолжалось, если бы не Тони. Тони – это колдовство, наваждение, это своеобразная болезнь, возможно даже – настоящая любовь, такая, какой больше не случится в моей жизни, поскольку Тони… Тони… Его больше нет…

Я пустила сигнал не задумываясь. Ведь стоит этот богатой дамочке из Мюнхена получить от меня сигнал, как она сразу же вышлет деньги. А уж как я с ними поступлю – мое дело. И не моя вина, если она что-то перепутала и что на свете существует не одна Вьюгина Наташа.

Я не хотела зацикливаться на этом письме, как и всерьез задумываться над тем, что собираюсь попросту украсть обещанные (предложенные?) мне деньги. Заберу деньги и исчезну из Страхилицы… Хотя и куда же это я исчезну? Вернусь в Москву? К родителям? Я не уверена, что они меня ждут. Они оскорблены до глубины души моим поведением в Варне, моим отношением к ним… Как же, ведь я не оценила их порыв…

Да, предположим, это я вызвала их в Варну. Но и их приезд я не так себе представляла. И уж меньше всего я ожидала увидеть в их компании официальное лицо – помощника консула… Они приехали за мной. Собственно говоря, я этого и хотела. Тем более что в Болгарии меня уже ничто не держало… Вернее, никто не держал…

Так не хотелось вспоминать события тех дней… Но получалось, что мне не хотелось ни думать о письме и о том, что я собираюсь присвоить себе чужие, попавшие мне по ошибке, деньги, ни о том, что вообще произошло со мной за последние три года… Но разве можно приказать мыслям свернуться клубочком где-нибудь у меня под боком и уснуть вместе со мной, укрывшись покоем и уверенностью в завтрашнем дне? Иногда они существуют, словно отдельно от меня и не поддаются ни на какие мои уговоры оставить меня в покое, они бередят мне душу, густо посыпают солью начавшие уже рубцеваться раны… Сколько уже раз я прокручивала в мыслях все то, что было связано с Тони. И до сих пор, когда я произношу это имя вслух, моя реакция скорее даже физическая: кровь бросается мне в лицо, сердце начинает колотиться так, что отдает в горле, а глаза полнятся слезами… Вот так.

Роман по Интернету. Конечно, что может быть банальнее и пошлее. Но у меня все было красиво. И Тони, выудивший меня, как рыбку в сети, не отпускал ни на минуту… Он говорил о любви, он умел очень красиво говорить о любви. И все потому, что любил меня по-настоящему. Миллионы слов, обращенных к девушке, которую любишь… Они наполнили мою в общем-то одинокую, переполненную никому не нужной свободой жизнь радостью, надеждами, счастьем ожидания встречи с тем, кого любишь.

Тони был красив, молод, он постоянно говорил о любви и предстоящей свадьбе. А потом приехал, мы кружились с ним по Москве, просто не отрывались друг от друга. Мотоцикл был нашим единственным свидетелем, кто видел и слышал все, что касалось нашей любви. Как верный конь, он поджидал нас где-нибудь в лесу, неподалеку от того места, где мы обнимались… Тони в отличие от фотографий, которых у меня в папке «Тони» набралось около пятидесяти штук, в жизни был ярче, красивее, трогательнее… Смуглая нежная кожа, волнистые темные волосы, чудесная белозубая улыбка, исполненный любви взгляд… Все мои прежние прямо скажем, идеалистические представления о любви подтвердились в истории с Тони. Он был романтичным героем, с приятным иностранным акцентом, ласковый, щедрый… Он покупал мне цветы, называл меня, в общем-то некрасивую девчонку, самой красивой женщиной на свете, носил меня на руках, а в аэропорту, перед тем как расстаться, подарил обручальное золотое кольцо с бриллиантом… Когда он перешагнул белую полосу, отделявшую пассажиров от провожающих, я разрыдалась… У меня была истерика. Я почему-то подумала, что никогда больше его не увижу… Такую душевную боль до этого я никогда не испытывала.

Долго стояла, глядя в никуда, не в силах пошевелиться, пока не поняла, что Тони в Москве больше нет, и в России – тоже. Что прошло уже три часа, и самолет его приземлился, вероятно, в Варне, а я, оглушенная биением сердца, продолжаю как ненормальная смотреть ему вслед… Успел ли он соскучиться по мне за эти три часа? Я верила, что он испытывает ко мне примерно такие же сильные чувства, что и я к нему. Однако телефон мой молчал… То есть, рассуждала я, он вернулся домой, но мне не позвонил, не сообщил, что долетел благополучно…