Читаем Кукловоды полностью

— Вы что-то хотите сказать, мистер Нивенс? — обратился ко мне командующий базой генерал.

Сам я не вызывался, но отец смотрел только на меня и ждал.

— Мне кажется, — начал я, — здесь слишком много говорилось о нашем отчаянном положении, и слишком много прозвучало оценок, основанных только на предположениях. Возможно, на неверных предположениях.

— Например?

Готового примера у меня не было; я, что называется, стрелял с бедра.

— М-м-м… Вот, скажем, все говорят о «девятидневной лихорадке» так, будто эти девять дней — абсолютно неизменная характеристика болезни. Что не соответствует истине.

Генерал нетерпеливо пожал плечами.

— Но это просто удобное наименование. По статистике, болезнь протекает в среднем девять дней.

— Да, но откуда вы знаете, что она длится девять дней для паразита?

По ответному ропоту я понял, что опять попал в точку. Мне предложили объяснить, почему я считаю, что лихорадка протекает у паразитов быстрее, и какое это имеет значение.

— Что касается первой части вопроса, — начал я, — то в одном только известном нам случае паразит действительно умер раньше, чем истекли девять дней. Намного раньше. Те из вас, кто видел записи воспоминаний моей жены — а на мой взгляд, их видело уже слишком много специалистов — знают, что паразит оставил ее — предположительно, отвалился и сдох — задолго до кризиса, обычно случающегося на восьмой день. Если эксперименты это подтвердят, тогда проблема предстает в совершенно ином свете. Человек, зараженный «девятидневной лихорадкой», может избавиться от паразита, допустим, на четвертый день. У вас остается пять дней, чтобы отловить его и вылечить.

Генерал присвистнул.

— Это довольно рискованный метод, мистер Нивенс. Как вы, например, предлагаете лечить их? Или «отлавливать»? Допустим, мы распространили в красной зоне эпидемию, но после этого потребуются невероятно быстрые действия — кстати, встречающие активное сопротивление, — чтобы разыскать и вылечить пятьдесят миллионов человек, прежде чем они умрут.

Я тут же отшвырнул «горячую картофелину» назад. Наверно, не один «эксперт» сделал себе имя подобным маневром.

— Вторая часть вопроса — это задача для специалистов по тактике и материально-техническому обеспечению, ваша задача. А что касается первой, то вот ваш эксперт. — Я указал на доктора Хазелхерста.

Тот пыхтел, сопел — в общем, я понимал, каково ему быть в центре внимания. Недостаток опыта… необходимость дальнейших исследований… дополнительные эксперименты… Хазелхерст вспомнил, что в свое время велись разработки антитоксина. Однако вакцина оказалась настолько результативной, что он даже не был уверен, доведена ли работа до конца. В заключение Хазелхерст заявил, что изучение венерианских болезней находится пока в зачаточном состоянии.

Генерал перебил его вопросом:

— Насчет этого антитоксина — когда вы сможете узнать точно?

Хазелхерст ответил, что ему нужно позвонить в Сорбонну.

— Звоните. Прямо сейчас, — приказал генерал. — Можете идти.

На следующее утро, еще до завтрака, Хазелхерст появился у

нашей двери. Я вышел в коридор.

— Извините, что разбудил вас, — сказал он, — но вы оказались правы насчет антитоксина.

— В смысле?

— Мне уже выслали партию из Парижа. Груз прибудет с минуты на минуту. Надеюсь, антитоксин еще действует.

— А если нет?

— Ну, у нас есть средства, чтобы изготовить еще. В любом случае, придется, если этот дикий план будет запущен — миллионы ампул.

— Спасибо, что сообщили, — сказал я и уже собрался идти в комнату.

— Э-э-э… мистер Нивенс. Есть еще вопрос переносчиков…

— Переносчиков?

— Да, переносчиков инфекции. Мы не можем использовать крыс, мышей и прочих. Вы в курсе, как передается болезнь на Венере? Маленькими летающими коловратками — я имею в виду венерианский эквивалент этого насекомого. Здесь таких нет, а это единственный способ распространить инфекцию.

— Вы хотите сказать, что при всем желании не можете меня заразить?

— Нет, почему же. Я могу ввести вам вирус в кровь. Но мне трудно себе представить, как миллион парашютистов высаживаются в красной зоне и просят людей с паразитами на спине не дергаться, пока им не сделают уколы. — Он беспомощно развел руками.

У меня в голове начал складываться план. Миллион парашютистов, разом…

— А почему вы обращаетесь ко мне? — спросил я. — Это, скорее, по части медиков или биологов.

— Да, конечно. Я просто подумал… Вам как-то легко удается…

— Спасибо. — Мой мозг пытался решить сразу две задачи одновременно, но получалось что-то вроде автомобильного затора.

Сколько, интересно, всего людей в красной зоне? — Скажите-ка мне вот что: допустим, у вас лихорадка. Вы не можете меня заразить?

В высадке не могут участвовать медики: их просто столько нет…

— Это будет нелегко. Если я возьму у себя со слизистой оболочки мазок, и он попадет вам в горло, тогда вы, видимо, заболеете. При переливании крови от меня к вам, заболеете наверняка.

— Значит, нужен непосредственный контакт, да? — Сколько человек сможет обработать один парашютист с антитоксином? Двадцать? Тридцать? Или больше? — Если этого достаточно, тогда у вас нет никаких проблем.

— Как это?