Читаем Кукловоды полностью

— Вы, похоже, пребывали в неведении, — мрачно отрезал мистер Дюбуа. — Раз теперь вы это тоже знаете, поведайте нам, разве насилие не определило раз и навсегда их судьбу? И лично вас я не высмеиваю, я всегда издеваюсь над глупыми высказываниями и идеями. Издевался и буду издеваться. Тому, кто придерживается исторически неверной и полностью аморальной доктрины, что «насилие ничего не решает», я бы посоветовал вызвать духов Наполеона Бонапарта и герцога Веллингтона на словесную дуэль. И дух Гитлера вполне сгодится в судьи. А жюри составят дронт, большая гагара и странствующий голубь. Насилие, грубая сила уладили больше исторических вопросов, чем любой другой фактор, и противоположное мнение является в лучшем случае благим пожеланием. Народы, забывающие об этой прописной истине, платят жизнью и свободой.

Он вздохнул.

— Еще один год, еще один класс — и еще одна моя неудача. Можно дать ребенку знания, но невозможно заставить его думать.

Его левая культя вдруг ткнула в мою сторону.

— Ты. В чем моральное различие между солдатом и штафиркой, если оно вообще существует?

— Разница, — осторожно ответил я, — заключается в гражданских ценностях. Солдат принимает на себя ответственность за ту политическую общность, членом которой является, защищая ее, если понадобится, ценой своей жизни. Штатский — нет.

— Азбучные истины, — язвительно заметил учитель. — Но ты понимаешь их? Ты в них веришь?

— Э-э… не знаю, сэр.

— Разумеется, не знаешь! Сомневаюсь, что кто-то здесь вообще поймет, что такое «гражданские ценности», даже если споткнется о них! — он глянул на часы. — Наконец-то. Может, когда-нибудь встретимся при более радостных обстоятельствах. Вольно.

Я получил диплом и через три дня отпраздновал день рождения — на неделю раньше, чем Карл, — и все еще не сказал ему, что не пойду в армию. Уверен, что он и так все понял, но вслух мы ничего не обсуждали. На следующий день после его дня рождения мы встретились и отправились в вербовочный пункт.

На ступеньках Федерального центра мы встретили Кармен-ситу Ибаньез, нашу одноклассницу и одну из самых красивых девчонок, которая заставляла меня радоваться, что наша раса делится на два разных пола. Кармен не была моей подружкой, она вообще ничьей подружкой не была. Она никогда не назначала два свидания подряд одному и тому же парню и со всеми нами обращалась одинаково мило. Но я ее хорошо знал, она часто приходила в наш бассейн, так как он был как раз олимпийских стандартов. Иногда она являлась с одним парнем, иногда с другим. Иногда в одиночестве, и маме это нравилось больше всего, потому что она называла ее «хорошим влиянием». В этом она была права.

Кармен заметила нас, подождала.

— Привет, мальчики!

— Привет, Ochee Chyornyа! — отозвался я — А тебя каким ветром сюда занесло?

— Не догадываешься? У меня сегодня день рождения.

— Да? Поздравляю!

— Так что я иду вербоваться.

— А-а…

По-моему, Карл был удивлен не меньше меня. Но подобная выходка была вполне в духе Карменситы. Она никогда не сплетничала и свои личные дела держала при себе.

— Не шутишь? — радостно добавил я.

— Зачем мне шутить? Я собираюсь стать космическим пилотом. По крайней мере, постараюсь им стать.

— Не понимаю, что тебе помешает, — быстро вставил Карл.

Он был прав. О, я знаю, насколько он был прав! Кармен была невысокая и гибкая, обладала отличным здоровьем и превосходными рефлексами. Ныряла она просто классно и была сильна в математике. У меня же была тройка по алгебре и четверка по деловой арифметике, а Кармен давно обогнала школьную программу и училась по усложненной программе. Мне никогда не приходило в голову, зачем ей это было надо. Малышка Кармен была такой прелестной, что представить ее за серьезным занятием было невозможно.

— Мы… э-э-э… я, — сказал Карл, — тоже иду вербоваться.

— И я, — поддакнул я. — Мы оба.

Нет, я вовсе не принимал решения, мой язык зажил собственной жизнью.

— Да? Вот здорово!

— И я тоже хочу учиться на пилота, — решительно добавил я.

Кармен не стала смеяться, ее ответ был серьезен:

— Отлично. Может, еще столкнемся во время тренировок. Было бы здорово.

— Столкновение на трассе? — хихикнул Карл. — Это для пилотов не дело!

— Не глупи, Карл. На земле, конечно. А ты тоже собираешься в пилоты?

— Я? Я грузовики не вожу. Ты же меня знаешь — «Старсайд, научно-технические разработки». Если возьмут, конечно. Электроника.

— Грузовик, сказал тоже! Надеюсь, тебя запихнут на Плутон, мерзни там. Да нет, шучу. Удачи тебе. Ну что, пошли?

Вербовочный пункт находился в ротонде. Там за конторкой сидел флотский сержант при полных регалиях, нарядный, как передвижной цирк. Мундир его был перегружен нашивками, которые я никак не мог прочитать. Но правой руки у него не было, ему даже китель сшили без одного рукава, а когда мы подошли к конторке, то заметили, что и ноги у него ампутированы.

Самому ему это обстоятельство ничуть не мешало.

— Доброе утро, — произнес Карл. — Я хотел бы записаться в армию.

— Я тоже, — добавил я.

Он нас проигнорировал. Он ухитрился сидя поклониться и произнес:

— Доброе утро, юная леди. Что я могу для вас сделать?