Читаем Кукловоды полностью

––Обижаешь, – шутливо ответил Марьин и уже серьёзно продолжил: –Да, по Алёниной проблеме пока ничего определённого нет, но ребята озадачены и работают в этом направлении. Тот адрес, что был указан в документах, всего лишь маленький офис в бывшем общежитии. Что–то вроде почтового ящика. Сама клиника находится где–то в Подмосковье. Ты не волнуйся, мы и с этим разберёмся.

––Не сомневаюсь. Держи меня в курсе… Макс, извини, что свалил на тебя эти проблемы, а сам прохлаждаюсь…

––Да ладно, у нас людей достаточно. Тебе давно пора завязывать с оперативной работой. Ты же командор – мозг организации. Вот и занимайся общим руководством и стратегией. А в "казаки–разбойники" пусть играют молодые.

––Выходит, я уже старик и ни на что другое не гожусь? – с горькой иронией спросил Кленов.

––Я этого не говорил, не передёргивай, – ответил Марьин. – Ты прекрасно понимаешь, о чём я… Ну, пока.

В трубке раздались гудки, и Алекс, затушив сигарету в пепельнице, обернулся к приоткрытой двери лоджии. На пороге стояла жена, расчёсывая пальцами водопад роскошных бронзовых волос. На ней был только короткий мягкий халатик, запахнутый и завязанный на поясе, но почти не скрывающий её великолепной груди, призывно манящей к себе из глубокого выреза. Женя нежно и игриво улыбнулась ему и спросила:

––Кто назвал тебя стариком? И на что ты не годишься?

––Макс звонил… – ответил Алекс, обнимая её и погружаясь в бездонный пьянящий омут глаз любимой. С пылкостью юноши он слился с ней в долгом страстном поцелуе, а потом легко подхватил на руки и понёс в спальню…

Они лежали в упоительном изнеможении после долгих и бурных любовных ласк, не выпуская друг друга из объятий, и тихо шептали сокровенные нежные слова. Их любовь ничуть не угасла за годы совместной жизни. Напротив, тяжёлые и трагические испытания научили обоих по–настоящему ценить этот бесценный дар и каждый момент своей близости превращать в феерический праздник подлинного и всеобъемлющего единения плоти и душ…

ГЛАВА 13. "ПИКНИК ВУРДАЛАКОВ".

Москва, 1998г.

Занятия в школе закончились, но восьмиклассница Ирина не спешила домой, боясь застать там мать с её любовниками. Эти свидания происходили всё чаще, и девочка уже не раз сталкивалась в квартире с чужими незнакомыми мужчинами, по–хозяйски расхаживающих по комнатам в одних трусах и как–то странно глазеющих на неё, словно коты на сметану. От этих взглядов ей становилось не по себе, и тогда она торопливо и тихо выскальзывала за дверь, прихватив с собой девятилетнюю сестренку Светку, и отправлялась делать уроки к подружкам, или просто слонялась по улицам в ожидании, когда уйдут мамкины кавалеры. Обычно она возвращалась поздно и заставала мать почти голой и растрёпанной, лежащей на измятой кровати в спальне с остекленевшими глазами, отрешённо и с каким–то бесовским блеском смотрящими в потолок. Возле неё валялся шприц, и Ирина уже знала, что это означает.

Девочка любила свою мать, и ей было очень жаль её. Раньше мать Ирины не была такой, и дочери не приходилось сгорать от стыда, слыша во дворе злорадные и гнусные сплетни соседок, называющих её "шалавой" и "гулящей". Раньше их семья жила вполне благополучно, не богато, но и не бедно. Мать была красивой и весёлой женщиной, отец – заботливым и любящим, выпивающим лишь по праздникам и никогда не позволяющим себе не то что поднять руку на дочерей или жену, но даже крепкого слова в их присутствии.

Всё рухнуло в одночасье со смертью отца. Говорили, что он погиб от бандитских пуль, настигших его с напарником где–то в калмыцких степях, куда занесла его нелёгкая работа дальнобойщика. На зарплату медсестры матери всё труднее становилось содержать себя, Ирину и Светку. В лихолетье "перестройки" и "дикого капитализма" цены росли каждый день, как на дрожжах, опережая мизерные прибавки к и без того "смешному" жалованию, которое выплачивали с большими задержками. Бывали дни и недели, когда в доме не на что было купить даже хлеба, и тогда мать вынужденно брала деньги в долг у друзей и знакомых. Но долги рано или поздно нужно было отдавать да ещё с процентами, ведь инфляция съедала "деревянный" со скоростью лесного пожара. Чтобы хоть как–то залатать дыры в семейном бюджете, мать работала день и ночь на двух работах да ещё ходила по частным клиентам, делая инъекции больным за небольшую плату, но всё равно они терпели нужду во всем.

И вот однажды, года два назад, в доме впервые появился дядя Лёня. Мать называла его другом, но Ирина с ревностью замечала, что их отношения не так невинны. Уже через неделю "друг" остался ночевать у них, и Ирина долго не могла уснуть, слыша, как в соседней комнате скрипит кровать и сладострастно стонет мать.