Читаем Кукла полностью

Я попытался снова привлечь ее к себе и поцеловать. Конечно же, ей не хочется, чтобы я ушел.

— Завтра, — перебила она с раздражением. — Обещаю, завтра, а сейчас нет. Я устала и совсем запуталась. Неужели не видишь? Оставь меня сегодня в покое. Слишком много переживаний. Ничего не могу понять.

Ребекка нетерпеливо притопнула ногой. Она выглядела совсем больной, и, поняв, что уговоры бесполезны, я ушел. Наверное, проходил всю ночь, а где — не помню.

Над лесопарком Хэмпстед-Хит занялся серый рассвет, и свинцовое небо обрушилось на землю проливным дождем.

Я замерз, но мозг раскалился добела. В очередной раз понял: Ребекка опять лукавит. Ведь с самого первого поцелуя знал, что она лжет.

Сколько у нее было любовников? Пять, десять или двадцать? Количество не имеет значения. Я к их числу не принадлежал.

Нет, не принадлежал.

Не помню, как я оказался в Кэмден-Тауне. По улице с грохотом проезжали автобусы, все еще шел дождь, и мимо пробегали согнувшиеся под зонтами фигуры прохожих.

Я нашел такси и поехал домой. Не раздеваясь рухнул в кровать и погрузился в долгий сон. Когда проснулся, уже снова стемнело. Наверное, было часов шесть вечера. Помню, как машинально умылся и пошел по направлению к Блумсбери.

Поднялся наверх, позвонил в дверь.

Ребекка впустила меня, не сказав ни слова, и уселась перед керосиновой плиткой. Я сказал, что хочу стать ее любовником, но она не ответила. Ее глаза покраснели, а возле губ пролегли тоненькие бороздки. Я наклонился к Ребекке и хотел поцеловать, но она оттолкнула меня.

— Забудь, что случилось вчера вечером, — начала она скороговоркой. — Сегодня я понимаю, что совершила ошибку. Мне нездоровится, всю ночь провела без сна, так разволновалась и расстроилась. Оставь меня в покое.

Я попробовал сжать ее в объятиях, сломить непробиваемую холодность. С таким же успехом можно барабанить кулаком в железную дверь. Ребекка застыла в моих руках, словно неживая, губы ледяные. В отчаянии я отпустил ее.

Прошла еще одна неделя мучительных сомнений. Иногда Ребекка садилась в уголок и молчала, но временами я мог поклясться, что она меня любит. Прикасаться к себе не позволяла, говорила, что не в настроении и надо подождать, когда снова проснется желание. Неопределенность доставляла невыносимые страдания. За все это время Ребекка ни разу не упомянула Джулио, и мы больше не заходили в его комнату. Потом я стал спрашивать, что она сделала с куклой. Хотелось понять, что за всем этим кроется. Она отвечала уклончиво и сразу меняла тему беседы. Одним словом, вела себя невыносимо и доводила до бешенства.

И все же я не мог долго находиться вдали от Ребекки, без нее не было жизни.

Порой она казалась ласковой и нежной, усаживалась у моих ног и говорила о музыке и планах на будущее. И всегда была разной, менялась на глазах.

Я понимал безысходность и нелепость ситуации, но что оставалось делать? Эта женщина стала единственной страстью в жизни, настоящим наваждением.

Ну вот наконец я подошел к последнему вечеру, к финалу. Потом — катастрофа… провал… дьявольская бездна и опустошенность… полная безысходность.

Дайте сообразить, когда это случилось, в котором часу? Наверное, в семь или восемь. Не помню. Я уходил из квартиры Ребекки, и она проводила меня до дверей.

И вдруг обняла и поцеловала…

Представьте странников, бредущих по безводной пустыне, где безжалостное солнце изуродовало их до неузнаваемости, превратив в сморщенных, искореженных, почерневших от зноя чудовищ. С налитыми кровью глазами и прокушенными языками. И вот им на пути встречается источник.

Уж я-то знаю, как это бывает, потому что сам из их числа.

Посмейтесь над подобным сравнением, назовите меня сумасшедшим, но смеяться-то буду я.

На свете много женщин, только вы не целовали Ребекку и не сумеете понять.

Глупцы, так и не пробудившиеся ото сна и лишенные фантазии…

(Далее текст неразборчивый, и последующая четверть страницы состоит из обрывочных фраз и высказываний.)

Это была настоящая мука. Ребекка позволила себя целовать снова и снова. Я взял ее за подбородок и заглянул в глаза.

— Кто были твои любовники? И часто ты целовала их, как сейчас меня? Кто научил тебя так целоваться? Кто был самым первым? Признайся.

От бушующей в груди ярости глаза застилал туман, руки дрожали.

— Клянусь, ты первый мужчина, которого я поцеловала. Поверь, до тебя никого не было. Никого и никогда.

Ребекка смотрела прямо на меня, голос звучал уверенно, и я понял, что она говорит правду.

— А теперь уходи, — попросила она. — Придешь завтра, и тогда поговорим. Нам надо так много сказать друг другу.

Она улыбнулась, и сквозь ледяной покров холодной отчужденности я разглядел скрытое пламя страсти.

Помню, как вышел из квартиры, где-то поужинал. Голова пылала, и казалось, я прогуливаюсь в компании небожителей. Ребекка меня полюбит. Невероятно! Невозможно поверить, что на мою долю выпадет такое счастье. Хотелось кричать от радости или спрыгнуть с крыши.