Нет, не страшно. Потому что, пока жив Максим, можно попросить у него денег. Много денег, миллион — столько, сколько стою я. И приказать, чтобы за эти деньги сделали его копию, бессмертного кукольного Максима. И когда настоящий Максим умрет — я, конечно, буду плакать, — и когда Максим умрет, то я буду жить с куклой, с новым возлюбленным, не подверженным болезням, смерти, распаду. И этот Максим будет любить и желать одну меня. Любить и желать вечно.

И значит, мы оба сможем любить и желать друг друга вечно.

Друг друга вечно, вечно, вечно!

И мы будем бессмертными!

И мы будем бессмертными!

И мы будем бессмертными!..

И мы будем бессменными!

И мы будем бессменными!

И мы будем бессменными!..

И мы будем бессметными!

И мы будем бессметными!

И мы будем бессметными!..

И мы будем несметными!

И мы будем несметными!

МЫ БУДЕМ НЕСМЕТНЫМИ!

Будем только мы. Все остальные умрут.

Глава 3

Стиснутые зубы

20 сентября в загородный дом Максима Уварова вошел поджарый господин с чуть тронутыми сединой усами и высоким лбом, что делало его похожим одновременно и на лорда, и на брачного афериста. То был представитель корпорации «Soft Women», по требованию клиента прилетевший в сумрачную Москву из плавящейся от щедрого солнца Силиконовой долины.

Претензии владельца серийной модели LKW-21/15 с заводским номером RP649 были весьма необычны. Он утверждал, что у его куклы появилось свое «Я», которое он и требовал стереть. Поэтому в московскую командировку был направлен самый опытный менеджер — Джон Паркинсон, имевший сертификат не только программиста, но и психолога, что неоднократно позволяло ему находить выход из весьма щекотливых ситуаций.

«Ох уж эти русские! — думал Джон, обмениваясь рукопожатием с хозяином помпезного особняка и внимательно изучая особенности его лица — и следовательно, стиль мышления и возможные психомоторные реакции. — Всюду-то им душа мерещится! Даже в продукции, которая сходит с заводского конвейера. Не могут сами ни черта стоящего делать, потому-то и душа у них стоит на первом месте! Настоящие дикари! Язычники! Хоть и научились на „линкольнах“ ездить и мобильниками пользоваться!»

Однако смысл и интонации произносимых им слов были совершенно противоположными.

Усевшись в кресло (и не положив при этом ноги, обутые в семисотдолларовые туфли, на стол — в самолете он внимательно ознакомился с русским этикетом), Джон жизнерадостно затараторил, глядя прямо в переносицу собеседнику:

— О'кей, Макс! Я счастлив, что вы приобрели продукцию нашей корпорации! И горячо поздравляю вас с правильным выбором! Думаю, вы уже успели ознакомиться с ее прекрасным качеством и неограниченными возможностями, перечисленными в сопроводительной инструкции на пейджах с седьмого по двадцать девятый. И я совершенно уверен, что у вас сложилось самое прекрасное мнение о корпорации «Soft Women». Наши инженеры и программисты делают все для того, чтобы каждый клиент не только остался доволен приобретенной у нас продукцией, но и почувствовал себя человеком завтрашнего дня, которому посчастливилось ощутить на себе прогресс, недоступный для тех, кто пока не дорос до правильного выбора. Мы прилагаем максимум усилий для того, чтобы каждый наш клиент чувствовал заботу и внимательное отношение корпорации, в каком бы уголке земного шара он ни находился. Для этой цели корпорация открыла интернет-сайт, который расположен в глобальной компьютерной сети по адресу…

Этот рекламно-буклетный треп уже начал доставать Максима, и он прервал сладкоголосого соловья на полуслове:

— Джон! Я уже все это прочел на пейджах с первого по пятый. И прекрасно знаю, что ваша корпорация «по праву гордится качеством своей продукции, которая удостоена специальных призов журнала „Пентхауз“ и ассоциации исполнительных продюсеров пип-шоу». Все это просто здорово! Но у меня возникла проблема. И я хотел бы, чтобы вы занялись ею, а не болтологией.

— О'кей, Макс! — еще радушней воскликнул Джон, словно ему в карман опустили чек с пятью нулями. — В чем суть этой проблемы, которая должна быть устранена?! — Спросил, подлец, прекрасно зная и о сути, которая была изложена в электронном письме Максима, и о том, что скорее всего имеет дело с сумасшедшим. Просто Джону, как дипломированному психологу, был прекрасно известен также и тот факт, что среднестатистическому человеку всегда несколько труднее изложить свою мысль устно, нежели письменно.

— Я же уже писал, — раздраженно сказал Максим. — Моя Линда поломалась.

— О, это исключено! Наша продукция…

— Блин, да дашь ты мне сказать-то?! — разозлился Максим. — Она поломалась! У нее появилось свое «Я». Ну, или может быть, душа — я в этих вещах не разбираюсь. Она начала вести себя очень странно, такого раньше с ней никогда не было. Например, она мне целых два дня не давала.

— Чего не давала, Макс? — спросил Джон, на родном языке которого это называлось совсем по-другому.

— Ну, секс не давала, секс!