Читаем Куйбышев полностью

Левый берег, конечно, необходим. Но… Кратчайший путь в тыл царицынской группировки белых по правобережью. Можно бы перехватить коммуникации Кавказской армии Врангеля. У Черного Яра самой природой приготовленный плацдарм для броска… Новицкий, теребя усы, говорил: «Если Вы поручитесь за безусловную безопасность района Владимировка — Баскунчак, то, несомненно, действовать по правому берегу Волги гораздо выгоднее, хотя бы по одному тому, что не придется форсировать реки, что представляет собой чрезвычайную трудность. Но едва ли такое поручительство Вы сможете дать».

Едва ли… Поручительство!..

На исходе ночи бессонной Куйбышев приходит к Кирову. С планом боевых действий. На правом берегу, предпочтительном. Во фланги и тыл Кавказской армии Врангеля. В общем направлении на Сарепту и станцию Тингута — подступы, близкие к Царицыну. Тогда и 10-я армия Южного фронта получает реальную возможность со своих оборонительных позиций двинуться вперед. На Царицын с севера.

А в гарантию левому берегу астраханцы в августовских жестоких схватках громят белоказачьи полки у Пологого Займища и Капустина Яра, при станции Сайхин. Опрокидывают, гонят прочь в кровопролитном бою за слободу Житкур. Железнодорожная линия очищена. Полная неприкосновенность поездам российским от Москвы до устья Волги.

Изредка дело обходится без огня, рубки, жертв. Побеждает правдивое слово — большевистское. Эпизод, рассказанный сотрудником армейского политотдела, волжанином Петром Шамшиным. К правому берегу Волги со стороны кизлярских степей подошел новый отряд белогвардейцев. Свободных сил для отпора нет, с других участков фронта пополнение вызвать нельзя. Как быть? Куйбышев позвал коммуниста Василия Тронина, хорошо известного ему по работе в Самаре. В прошлом, более давнем, Тронин — учитель. Характера спокойного, живого, быстрого ума. О чем-то переговорили с глазу на глаз. И поскакал Василий наметом. В сторону белых.

Добрался. Подал старшему офицеру пакет — предложение о сдаче отряда. Тот ошалел. Молча, ничего не говоря, вытолкал Тронина за дверь.

Парламентер все-таки решил не торопиться с отъездом. Расположился со своей лошадью под деревом, развязал торбу, стал закусывать на виду у солдат. Мимо прошли два человека, шепнули, что им желательно переговорить — будут ждать его чуть подальше, на дороге.

Выждав немного, Тронин вскочил на коня. Проехав с полкилометра, поравнялся с солдатами. Теперь их было трое. Они сообщили, что сами они бедняки, стоят за Советскую власть, двое из них — коммунисты, служат у белых по заданию партии. Отряд, сказали они, находится на краю полного развала, люди воевать не хотят. Но сдаваться боятся: много наслышались о том, что большевики расстреливают пленных.

— Просим вас, — заявили солдаты, — привезти нам листовки с ручательством командования Красной Армии в том, что всем сдающимся в плен будет сохранена жизнь.

Тронин обещал выполнить их просьбу. Условились о времени и месте следующей встречи.

Вернулся в Астрахань, доложил Куйбышеву о результатах поездки. Командарм тут же написал нужную листовку-пропуск. Гарантировал солдатам, сложившим оружие, сохранить жизнь. А там как угодно — или с богом по домам, или в воинское товарищество, защищать Россию, свободу, своего брата трудящегося.

Листовки в считанные часы отпечатали. Тронин уложил их в переметные сумы. Двинул к месту встречи. Его нетерпеливо ждали.

Дня через два к Астрахани под белым флагом подошел отряд с оружием и повозками. Более полутора тысяч человек. Лишь немногие офицеры скрылись в кизлярских степях.

Еще из занятий Куйбышева-командарма.

Тридцатое июля — первый астраханский день Валериана Владимировича. Второе-третье августа — с Новицким план предстоящей операции, контрудара. Шестое — с полдня очередное нападение английских аэропланов. Программа обычная. Первый разбойный заход на скаковое поле, приспособленное под стоянку дырявых, залатанных «фарманов» и «ньюпоров» астраханской авиации. Потом пристани, корабли у причалов. На обратном курсе обстрел из пулеметов и легкая бомбежка центра города. Вовсе неожиданная поправка Валериана Владимировича. В воздух подымаются три советских самолета. Изношенные, тихоходные машины лезут на рожон. Не щадя себя, ввязываются в бой. Наседают. Чего доброго, пойдут на таран. Джентльмены готовы уступить, посторониться, еще лучше совсем уйти. Высокого благородства не понимает русский здоровяк, сидящий за пулеметом. Жмет на гашетку. Расчетливо всаживает длинную очередь в английский аэроплан. Остальные быстро уходят. Пусть уж сам экипаж неудачников….

Два неудачника сажают свой аэроплан на старом городском выгоне. Рядом с отдыхающим верблюжьим караваном красноармейцев-калмыков. Тут же приземляется эскортирующий трофей самолет-победитель. Быстро, легко выпрыгивает крупный, широкоплечий русский, срывает с лохматой головы шлем. Внимательно, строго разглядывает англичан. Те опасливо отодвигаются. Вскоре вместе трясутся на повозке, запряженной верблюдом. Начальник астраханских войск Куйбышев и пилоты с подбитого им британского аэроплана.