Читаем Куджо полностью

– Бретт, – сказала она, – не все люди могут заниматься ремонтом, как твой папа.

– Да, я знаю. Но дядя Джим не может сказать, что это его, только потому, что у него есть кредитная карта. Это не правильно.

Она внезапно разозлилась. Ей захотелось схватить его за плечи и трясти; заорать во весь голос, пока он не поймет правоту. Эти деньги Джим получил не за красивые глаза. Пока его любимый папа паял и клепал, прикладываясь между делом к бутылке, Джим Брукс учился на юриста, лез из кожи вон, чтобы получить диплом.

– Иди спать, – спокойно сказала она. – А то, что ты думаешь про дядю Джима, пусть останется между нами. Но.., попытайся понять его, Бретт. Не суди так сразу.

Они прошли через гостиную в кухню, где Холли приготовила какао для них. Джим-младший и крошка Гретхен уже спали.

– Ты дозвонилась? – спросила Холли.

– Нет. Похоже, он сидит у своего друга. Завтра еще попробуем.

– Хочешь какао, Бретт?

– Да, спасибо.

Черити наблюдала, как он садится за стол. Он положил на стол локоть и быстро отдернул, вспомнив, что это невежливо. Сердце ее наполнилось любовью, и страх как будто отошел.

«Время, – подумала она. – Время и перспективы. Дать ему это. Иначе ты потеряешь его».

Но сколько у них времени? Всего неделя, и он вернется назад, под влияние Джо. И когда она села напротив и тоже попросила налить ей какао, в уме у нее снова возникла мысль о возможном разводе.

***

В ее сне пришел Вик.

Он просто подошел к «пинто» и распахнул дверцу. На нем был его лучший костюм, серая тройка (она всегда говорила, что в ней он похож на Джерри Форда, только с волосами). «Выходите, – сказал он, слегка улыбнувшись. – Пора домой, пока не настало время вампиров».

Она попыталась предупредить его, сказать, что пес бешеный, но не могла найти слов. И внезапно из темноты вышел Куджо с опущенной головой, рычащий.

«Осторожно! – попыталась она крикнуть. – Он убьет тебя!» – но крик ее был беззвучен.

Но прежде, чем Куджо успел бросится на Вика, тот повернулся и ткнул в него пальцем. И тут же шерсть Куджо опала, как сухие листья. Его красные глаза выпали из глазниц и, как бусины, покатились по гравию. Нос разбился о землю, как черное стекло. Через миг возле гаража осталась только гора опавшей шерсти.

«Не бойся, – сказал Вик во сне. – Не беспокойся насчет этого старого пса, это всего-навсего куча шерсти. Ты еще не получала почту? Вот это важно. А пес – ерунда. Так ведь? Почта…

Его голос исчез в длинном-длинном туннеле отражаясь эхом. Внезапно голос стал уже не сном, а памятью о сне – она проснулась, и щеки ее были в слезах. Во сне она плакала. Она посмотрела на часы. Четверть второго. Оглянувшись на Тэда, она увидела, что он спокойно спит, так и не вынув палец изо рта.

«Почта – вот это важно».

И внезапно она осознала важность лежащей на почтовом ящике бандероли. Вчера, в понедельник, приносили почту. Сегодня был вторник, и почту должны принести снова.

Слезы облегчения стали скатываться по ее еще не высохшим щекам. Она еле удержалась, чтобы не разбудить Тэда и сказать ему, что все будет нормально, потому что не позже двух – или даже раньше, если отделение недалеко, – этот кошмар закончится.

Почтальон должен приехать, даже если почты для Кэмберов нет – вот в чем вся прелесть. Это его работа. Он приедет сюда, на свой конечный пункт, и сегодня его встретят здесь слезами, как спасителя.

Она увидела корзину Тэда и вспомнила, что там еще есть еда. Она хотела сберечь ее на случай… Ну, на всякий случай. Теперь в этом не было необходимости, хотя Тэд наверняка проголодается, когда проснется. Она съела остатки огурца. Тэд его все равно не любит. Странный завтрак для него, подумала она, улыбнувшись. Инжир, оливки и «Слим Джим».

Доедая кусочки огурца, она подумала, что во всей этой истории есть ряд пугающих совпадений. Вик уехал на десять дней – раз. Вик вчера позвонил рано – два. Если бы он позвонил позже, он бы наверняка забеспокоился. И три – Кэмберов не оказалось дома. Всех троих. Остался только пес. Очень мило с их стороны. Они…

Внезапная страшная догадка пронзила ее. Что, если они все трое лежат в сарае? Она попыталась отогнать вставший перед глазами образ, но он возвращался во всей своей неумолимости. Три тела, лежащих рядом, как куклы, пыль рядом с ними пропитана кровью, невидящие глаза устремлены к потолку, одежда разорвана.

(прекрати)

Может быть, первым он схватил мальчика. Остальные были на кухне, услышали крики, выбежали…

(прекрати немедленно! )

…но мальчик был уже мертв, пес перегрыз ему горло, и когда они в ужасе замерли, он подкрался к ним в полутьме и…

(да нет, мужчина должен был успеть схватить ружье и продырявить ему башку, и потом, где машина? У них же была машина).

Тогда почему никто не приходит покормить пса? Если они все уехали, то должны были кого-нибудь попросить.

В этой мысли крылась пугающая логика. Почему никто не приходит? Когда вы уезжаете куда-нибудь…

Тут пес снова вышел из сарая.

«Вот и ответ, – появилась новая спасительная мысль. – Раз никто его не кормит, ему придется самому поискать себе еду».