Читаем Куда идём? полностью

Плюсы у демократии, конечно, есть. Однако товарные достоинства продажной женщины не превращают ее в целомудренную. Наоборот, чем привлекательнее ее формы, тем больше спрос на нее, тем значит более продажна она. Сегодняшняя демократия как власть именно такова: у нее достаточно средств, чтобы придать себе нужный внешний вид, но суть ее в том, что она всегда принадлежит тем, кто может за нее заплатить, причем заплатить больше других. В нее даже выбирают уже тех, у кого шире улыбка, у кого больше зубов во рту, волос на голове и кто профессиональнее других возбуждает надежды.

Она установила жесткое правило: борьбу за нее вести не оружием, как раньше, а только словами (парламент) и деньгами (выборы): от крови для нее никакого профита, трупы не платят. Но за трупы платят. Поэтому убийства Джона и Роберта Кеннеди, Индиры и Раджива Ганди — только видимая часть черного айсберга…

Путь возвращения сегодняшней демократии к подлинной, общенародной, видимо, один: выравнивание социального положения, жизненного уровня и возможностей всех граждан страны хотя бы до снятия их антагонистичности. И превращение власти из источника личных и групповых благ в инструмент обеспечения блага всего народа. Для честного человека этой благородной задачи было бы достаточно, чтобы идти во власть, нечестных такая власть просто отпугивала бы.

Миссионеры не могут иначе?

Может возникнуть вопрос: а какое отношение все это имеет к проблеме российских немцев? К сожалению, имеет, и даже очень прямое. Не только потому, что наша проблема жестко вписана в проблематику России и Германии. Но и потому, что отношение двух стран к нашей проблеме, к российским немцам вообще, к их движению во многом обусловлено именно описанной ситуацией. Это хорошо видно на примере нашей Федеральной НКА.

Создание ФНКА было, как мы помним, исключительно трудным. С одной стороны, национальное движение без государственной поддержки, без собственной экономической базы, без реальных достижений в многолетней борьбе за политическую реабилитацию народа, при постоянной внутренней обессиливающей конфронтации, разогреваемой вдобавок извне — практически выдохлось. Организации как юридические лица существовали еще, но свою деятельность вынуждены были ограничить выполнением проектов, чтобы хоть как-то существовать, и весь их "актив" свелся постепенно к исполнителям этих проектов, т. е. к штату из нескольких человек. Но эти исполнители были уже как правило не общественниками, а наемными работниками, часто не имеющими даже отношения к российским немцам. Особенно у Международного союза немецкой культуры, с самого начала дальновидно определившего свою "национальную" миссию: зарабатывание денег, выделяемых на решение национальной проблемы.

В этой ситуации создание ФНКА выглядело спасением: разрозненные силы объединяются, конфронтация преодолевается, и все вместе приобретают к тому же более высокий статус — федеральной организации, пользующейся поддержкой государства.

Проблема лидера тоже была решена прагматически: если все действующие лидеры за много лет конфронтации уже видеть друг друга не могли, то надо было пригласить лидера "со стороны". Жребий пал на человека, давно известного в движении российских немцев, с одной стороны, как имеющий опыт административной работы и депутатский опыт в Госдуме и вдобавок являющийся замминистра по делам национальностей; с другой стороны — как весьма ненадежный соратник, сменивший не раз свою политическую ориентацию в зависимости от конъюнктуры и в национальном движении, и в гораздо более профитной и масштабной, но еще более неустойчивой общероссийской политической тусовке.

Конечно, риск был велик. Потому что в серьезной борьбе, которая предстояла за создание автономии, за ее укрепление, за решение с ее помощью всей проблемы российских немцев стопроцентно надежным должен был быть каждый. Тем более — лидер. Но выхода не было.

Противники же автономии делали все, чтобы она не была создана, даже войдя в Оргкомитет. А когда съезд по ее учреждению был уже неотвратим, они вдруг тоже стали "сторонниками" автономии — чтобы не только успеть вскочить в уходящий поезд, но и попытаться завладеть кабиной машиниста. И выдвинули свою кандидатуру на "машиниста" — председателя того самого дальновидного "Союза культуры", человека по репутации очень схожего с первой кандидатурой, только вместо политического, административного и министерского опыта имевшего лишь опыт той самой мелкой подрядной работы, которая исключает какие-либо национальные интересы.

Так на съезде вступили в жесткую схватку рискованные надежды одних со страхом лишиться налаженного подряда других; народ же в лице будущей ФНКА оказался в такой решающий момент фактически перед кофейной гущей. Все по законам "демократии"!..