Читаем Куда бежать? Том 2. Надежда полностью

Через два дня Ломов услышал из уст Тельнецкого подробный план действий, который мало чем отличался от ранее исполненного. План был одобрен Ломовым с дополнением: «Вам придётся в большей степени действовать по обстоятельствам, так сказать, найти жертву, и вы справитесь». Он выдал Тельнецкому новый паспорт, условились, что деньги Тельнецкий оставит в той же квартире, где и в прошлый раз.

Изложенный Тельнецким план был всего лишь бутафорией. Сам же Тельнецкий планировал действовать совсем иначе, для чего в Москве снял ещё одну квартиру в другом районе города. Квартиру он оплатил на полгода вперёд только для того, чтобы не вызывать интереса или волнения домовладельцев.

Через неделю Тельнецкий был в столице империи и также снял квартиру, где прожил почти две недели, пока не устроился матросом второго класса на торговом судне с курсом на Копенгаген. В день отплытия на корабль не явился боцман, и капитан назначил Тельнецкого боцманом и по совместительству заместителем старшего помощника капитана.

Поездка на запад вышла у Тельнецкого весёлой и трудовой. Его остроумие всем пришлось по душе, шутки и разные житейские байки из уст Тельнецкого воспринимались позитивно и были очень востребованы. В конце маршрута Тельнецкий стал душой компании, и команда уже не представляла дежурства без его участия.

На судне Тельнецкому пришлось работать за себя и за отсутствующего боцмана. Вместо планируемых дежурств – четыре часа через восемь – Тельнецкий дежурил восемь через четыре, и в конце поездки выдохся полностью, за что получил от капитана полдня отдыха, пока судно получало разрешение на отплытие. Тельнецкий отпросился в город, мотивируя тем, что в этих краях впервые и грех их не увидеть.

Около полуночи все на судне были мертвецки пьяны, поэтому Тельнецкий смог незаметно пробраться с двумя саквояжами и надёжно спрятать содержимое.

Через две недели Тельнецкий в обличье церковного служителя вышел из вагона третьего класса, прибывшего из столицы, и, взяв кучера, направился в центр Москвы. Два раза сменив кареты, Тельнецкий с багажом благополучно добрался до очередной секретной квартиры.

Пройдя по перрону мимо вагонов первого класса, Тельнецкий заметил людей в штатском, которые открыто присматривались к прибывающим пассажирам. Позаимствованная идея смены обличья позволила Тельнецкому незаметно пройти все кордоны любопытных глаз.

Вечером Тельнецкий постучал в дверь квартиры Ломова. Никто не открыл, как и в прошлые разы. Пришлось отужинать в трактире Судакова и опять услышать от полового, что Ломова вот уже неделю в трактире не было.

Выходя из трактира, Тельнецкий узнал одного из филёров, ранее входившего в его квартиру, и первая мысль, которая пришла в голову, была: «Быстро они узнали, не от полового ли?» Филёр сопроводил Тельнецкого до дома, и на этом их негласное общение закончилось. Опять стук в дверь квартиры Ломова, никто не открыл, и с мыслями: «Ну что же, будем ждать», Тельнецкий вошёл в свою квартиру и лёг спать.

Проснулся он далеко за полночь. В дверь аккуратно, чтобы не будить соседей, кто-то стучал. Это был Ломов. На этот раз он быстро явился.

Короткий отчёт Тельнецкого, но ничего правдивого, Ломов довольный и приятно удивлённый, с новыми ключами от новой квартиры покинул Тельнецкого, условившись встретиться через два дня утром на этом же месте.

Тельнецкий предусмотрительно свой гонорар уже забрал и даже положил деньги в банк, предполагая, что столь существенную сумму наличных ему дома держать не следует.

Через два дня Ломов явился в квартиру Тельнецкого не утром, как условились, а ближе к полудню. Он был в прекрасном настроении и даже иногда подшучивал, чего раньше за ним Тельнецкий не замечал. После непродолжительного общения Ломов перешёл к истинной цели своего визита.

– Николай Никанорович, пора нам двигаться дальше. Я хочу вам предложить ещё одно деликатное дело. Вы готовы?

– Господин Ломов, мы с вами условились, и наши договорённости с моей стороны исполнены в полном объёме. Причём настолько для вас безопасно, насколько никто бы не смог это исполнить. Скажу вам откровенно, я пока не осознаю последствий моих действий в масштабе империи, но прекрасно понимаю, что теперь я могу быть в обществе и искать себе достойное место. Мы были полезны друг другу, и, скажу вам откровенно, я не вижу в дальнейшем какой-либо нашей кооперации.

– Это вы пока не видите… – ехидно возразил Ломов. – Вы не представляете, какие подвиги мы с вами ещё совершим, – уже более дружелюбно продолжил он.

– Вы правы, я пока не вижу, и этому есть существенное основание… Господин Ломов, великодушно прошу меня простить, но я даже вашего имени, настоящего имени, не знаю. Я о вас ничего не знаю, следовательно, и доверять вам мне очень и очень сложно.