Читаем Куча костей полностью

– На крыльце лежало несколько вещей. В основном цветы. Кто-то оставил шоколад, – продолжил Дункан.

– Розы, – добавила Катриона.

Шинейд перестала записывать и уточнила:

– Что именно?

Остальные посмотрели на нее, и она слегка смутилась.

– Вы сказали – розы. Вы имели в виду цветы или шоколад в виде роз? – Она старательно избегала смотреть на Логана. – Потому что это… это может быть и то, и другое.

– Шоколад, – сказала Катриона.

– А это важно? – спросил Дункан.

– Я имела в виду… – начала Шинейд, но потом передумала, перехватила взгляд Логана и тихо кашлянула. – Не важно. Извините. Продолжайте.

– Вы уверены? – спросил детектив.

Шинейд, покраснев, кивнула и уставилась в свой блокнот, записывая в него уточнения. Логан улыбнулся Рейдам, словно извиняясь.

– Итак, офицер по связям с семьей пришла утром, собрала все, что лежало на крыльце, и внесла в дом?

– Верно, – подтвердил Дункан.

– Она милая, – добавила Катриона. – Она была очень добра.

– Рад это слышать, – произнес Логан. – И в какой момент вы заметили плюшевого мишку?

Муж с женой переглянулись.

– Наверное… когда? Сразу после семи? – предположил Дункан.

– Примерно в четверть восьмого, – уточнила Катриона. – Как раз прозвучал сигнал к занятиям йогой.

Шинейд подняла взгляд от блокнота, открыла было рот, но потом передумала. Логан задал вопрос вместо нее:

– Сигнал к занятиям йогой?

– Я каждое утро занимаюсь йогой, – объяснила Катриона. – В семь пятнадцать.

– Она ставит на это время будильник на телефоне, – сказал Дункан.

– Да, у меня поставлен будильник, – подтвердила его жена. – Чтобы не забыть.

Джек прикинул в голове последовательность событий.

– Итак, будильник прогудел, пришла офицер по связям, вы нашли мишку. Верно?

– Нет, офицер пришла около семи, – поправила Катриона. – Мы просматривали то, что она принесла, – ну, то есть я просматривала. Дункан был не в настроении, но я подумала, что если люди взяли на себя труд принести что-то, чтобы выразить нам сочувствие, мы должны хотя бы взглянуть на это.

Она искоса посмотрела на мужа. Для них это явно было камнем преткновения.

– Открытки на каминной полке смотрелись очень мило, – продолжила Катриона. Ее взгляд упал на пустую полку, и она слегка приуныла. – Конечно же, полиция их забрала.

– Мы постараемся как можно скорее вернуть их вам, миссис Рейд, – заверил Логан. – Итак, что вы говорили насчет сигнала?

– Да, верно. Загудел сигнал, я его выключила и примерно тогда же увидела мишку.

Она слегка вздрогнула и поежилась, словно сделавшись меньше ростом. Дункан снова сжал ее руку, но если Катриона и заметила это, то никак не показала.

– Было в нем что-то такое… Не знаю. Вы верите в энергию?

Логан постарался сохранять на лице относительно бесстрастное выражение.

– В энергию?

– В духовную энергию. Позитивную, негативную… в общем, энергию, – объяснила Катриона. – Я просто ощутила нечто плохое, исходящее от этой игрушки. Плохие вибрации. Она была грязной, словно побывала в луже. – Глаза Катрионы блестели, как будто она в этот момент видела перед собой того игрушечного мишку.

– У Коннора была такая игрушка? – спросил Логан. Обоих, Катриону и Дункана, этот вопрос, похоже, застал врасплох.

– Не знаю, – сознался Дункан. – Может быть. Мне кажется, у него был похожий медведь. Не точно такой же, я хочу сказать, но… Может быть.

– Если б вы попробовали найти эту игрушку и показать нам, возможно, это было бы не лишним, – сказал Логан, потом снова повернулся к Катрионе. – Прошу прощения. Итак, вы ощутили что-то плохое от этого плюшевого мишки. А потом?

– А потом мы увидели конверт.

Голос ее сделался выше, будто у нее сжалось горло. Фраза завершилась беззвучным всхлипом, и Дункан снова сжал руку жены, а потом подхватил разговор.

– Мы решили, что это еще одна открытка… – Голос его звучал ничуть не лучше, чем у Катрионы. – А потом… потом… – Он отвернулся, его челюстные мышцы напряглись. От усилий, которые прилагал Дункан, чтобы сдержаться, его била крупная дрожь. – Мы открыли конверт.

– Кто это сделал? – спросил Логан, стараясь говорить как можно мягче.

Дункан молча указал на жену. Если, вспоминая о мягкой игрушке, она выглядела расстроенной, то мысль о фотографии, лежавшей в конверте, буквально опустошала ее. Черты ее лица заострялись буквально с каждой секундой; по коже пролегли морщины, словно она пыталась укрыться от этого ужаса за складчатой маской.

– Я даже не поняла, что это. Не сразу, – произнесла Катриона. Она говорила шепотом, но не потому, что сама этого хотела. Ее горло словно распухло настолько, что сквозь него могли проскользнуть лишь самые слабые, едва слышные звуки. – Это было просто… просто…

Она прижала пальцы правой руки к виску, словно пытаясь затолкать обратно что-то, выпирающее наружу.

– Это был просто силуэт, и все… я не смотрела… не могла…

Из ее глаз хлынули слезы. Безмолвные рыдания окончательно превратили лицо Катрионы в уродливую грубую маску. Если она и скрывала что-то, то в таком случае была чертовски хорошей притворщицей. Как ни крути, но ее горе было подлинным.