Читаем Ктулху полностью

Опомнившись, Картер прокричал пароль, который узнал от упыря Ричарда Пикмена. Хотя, по утверждению молвы, призраки лишены рассудка, их поведение тут же изменилось: щекотка прекратилась, пленника оставили в покое. Ободренный таким поворотом событий, Картер пустился в объяснения, поведав об участи троих упырей, и заявил, что необходимо освободить несчастных. Призраки, похоже, поняли его, скорость их движения возросла. Внезапно густая тьма рассеялась, вокруг засерел тусклый свет подземного мира, впереди показалась одна из тех равнин, на которых так любят собираться вампиры. Повсюду валялись обломки надгробий и остатки нечестивых пиршеств; когда Картер издал призывный клич, из нор высунулось с дюжину похожих на собачьи морд. Призраки опустили Картера на ноги посреди возбужденных упырей, а сами порхнули в сторону.

Картер быстро сообщил, что привело его к вампирам. Четверо упырей немедля нырнули в норы, чтобы известить остальных и собрать войско. Через некоторое время появился упырь, пользовавшийся, должно быть, определенным влиянием. Он сделал знак призракам, и двое из них сорвались с мест и скрылись во мраке. Вскоре они возвратились, а за ними прилетела целая стая их собратьев. Между тем из нор, взволнованно переговариваясь, вылезали все новые упыри. Мало-помалу они выстраивались в некое подобие боевого порядка. Вот из норы возник предводитель, бывший бостонский художник Ричард Пикмен, и ему Картер изложил случившееся во всех подробностях. Пикмен, обрадованный встречей со старым другом, быстро разобрался что к чему и устроил совет с другими вождями.

Наконец, окинув придирчивыми взглядами собравшееся войско, предводители принялись отдавать приказы как вампирам, так и призракам. Крупный отряд рогатых летунов взмыл в воздух, а те, что остались, разбились на пары и опустились на колени. Едва тот или иной упырь взбирался на своих «скакунов», призраки взлетали и пропадали во тьме. Постепенно равнина опустела, исчезли все, за исключением Картера, Пикмена, прочих вождей и их призраков. Пикмен объяснил, что призраки – кавалерия упыриного войска, которая ринулась в Саркоманд. По примеру вампиров, Картер подошел к призракам, очутился в крепких объятиях, а в следующее мгновение поднялся над кладбищем, и призраки понесли его к крылатым львам и древним руинам древнего города.

Снова томительно долгое пребывание в кромешной тьме, но вот показались светящиеся тучи, и призраки вылетели на центральную площадь Саркоманда, заполненную воинственно настроенными упырями и их помощниками. Судя по свечению неба, скоро должен был наступить день, однако армия была столь внушительной, столь грозной, что ее командующий вовсе не собирался прятаться от врага. Близ пристани по-прежнему виднелись зеленоватые отблески пламени костра, хотя отсутствие криков говорило о том, что пытка – по крайней мере, на время – закончилась. Отданы последние указания, упыри сомкнули ряды и двинулись по развалинам в направлении пристани. Картер шагал рядом с Пикменом в первой шеренге и потому чуть ли не раньше всех увидел лунных жаб. Те оказались застигнутыми врасплох. Трое пленников лежали на земле, их мучители дремали у огня, рабы-нелюди крепко спали, даже часовые пребывали в полусонном состоянии, ибо жабы, по всей вероятности, полагали, что опасаться им некого.

Упыри и призраки напали разом, так что жабообразные твари и рабы-нелюди не успели издать ни звука. Впрочем, лунные жабы не имели голосов, но и у рабов вырвались в лучшем случае всего лишь один или два сдавленных вопля. Жабы бешено извивались, но, как ни пытались, не могли освободиться из железной хватки призраков. Те применяли простой, однако, судя по результатам, весьма действенный способ, чтобы успокоить непонятливых: хватали их за розовые щупальца на рылах, и жабы сразу же прекращали трепыхаться. Картер ожидал кровавой бойни, но обнаружил, что замысел упырей гораздо коварнее. Призракам велели сделать то-то и то-то (Картер не разобрал, что именно). Однако какое-то время спустя его любопытство было удовлетворено: призраки с живым грузом в когтях отправились обратно в Великую Бездну, чтобы доставить столь изысканное лакомство к столу дхолов, кагов, гастов и прочих жителей подземелья. Трех несчастных упырей развязали, разведчики обыскали окрестности и взошли на борт черной галеры, дабы убедиться, что никто не избежал возмездия. Да, победа была полной и сокрушительной. Картер, желая сохранить корабль для возможного путешествия в иные пределы страны сновидений, попросил не сжигать галеру. Его просьбу, разумеется, исполнили, ибо упыри были признательны человеку за услугу, которую он им оказал. На корабле нашли диковинные предметы и украшения, впрочем, бо́льшую часть Картер немедля выкинул в море.

Перейти на страницу:

Все книги серии Лавкрафт, Говард. Сборники

Собрание сочинений. Комната с заколоченными ставнями
Собрание сочинений. Комната с заколоченными ставнями

Г. Ф. Лавкрафт не опубликовал при жизни ни одной книги, но стал маяком и ориентиром целого жанра, кумиром как широких читательских масс, так и рафинированных интеллектуалов, неиссякаемым источником вдохновения для кинематографистов. Сам Борхес восхищался его рассказами, в которых место человека — на далекой периферии вселенской схемы вещей, а силы надмирные вселяют в души неосторожных священный ужас. Данный сборник включает рассказы и повести, дописанные по оставшимся после Лавкрафта черновикам его другом, учеником и первым издателем Августом Дерлетом. Многие из них переведены впервые, остальные публикуются либо в новых переводах, либо в новой, тщательно выверенной редакции. Эта книга должна стать настольной у каждого любителя жанра, у всех ценителей современной литературы!

Август Дерлет , Говард Лавкрафт , Август Уильям Дерлет

Фантастика / Ужасы / Ужасы и мистика
Зов Ктулху
Зов Ктулху

Третий том полного собрания сочинений мастера литературы ужасов — писателя, не опубликовавшего при жизни ни одной книги, но ставшего маяком и ориентиром целого жанра, кумиром как широких читательских масс, так и рафинированных интеллектуалов, неиссякаемым источником вдохновения для кинематографистов. Сам Борхес восхищался его рассказами, в которых место человека — на далекой периферии вселенской схемы вещей, а силы надмирные вселяют в души неосторожных священный ужас.Все произведения публикуются либо в новых переводах, либо в новой, тщательно выверенной редакции, — а некоторые и впервые; кроме рассказов и повестей, том включает монументальное исследование "Сверхъестественный ужас в литературе" и даже цикл сонетов. Эта книга должна стать настольной у каждого любителя жанра, у всех ценителей современной литературы!

Говард Лавкрафт

Ужасы
Ужас в музее
Ужас в музее

Г. Ф. Лавкрафт не опубликовал при жизни ни одной книги, но стал маяком и ориентиром целого жанра, кумиром как широких читательских масс, так и рафинированных интеллектуалов, неиссякаемым источником вдохновения для кинематографистов. Сам Борхес восхищался его рассказами, в которых место человека — на далекой периферии вселенской схемы вещей, а силы надмирные вселяют в души неосторожных священный ужас. Данный сборник, своего рода апокриф к уже опубликованному трехтомному канону («Сны в ведьмином доме», «Хребты безумия», «Зов Ктулху»), включает рассказы, написанные Лавкрафтом в соавторстве. Многие из них переведены впервые, остальные публикуются либо в новых переводах, либо в новой, тщательно выверенной редакции. Эта книга должна стать настольной у каждого любителя жанра, у всех ценителей современной литературы!

Говард Лавкрафт

Мистика

Похожие книги

Ада, или Отрада
Ада, или Отрада

«Ада, или Отрада» (1969) – вершинное достижение Владимира Набокова (1899–1977), самый большой и значительный из его романов, в котором отразился полувековой литературный и научный опыт двуязычного писателя. Написанный в форме семейной хроники, охватывающей полтора столетия и длинный ряд персонажей, он представляет собой, возможно, самую необычную историю любви из когда‑либо изложенных на каком‑либо языке. «Трагические разлуки, безрассудные свидания и упоительный финал на десятой декаде» космополитического существования двух главных героев, Вана и Ады, протекают на фоне эпохальных событий, происходящих на далекой Антитерре, постепенно обретающей земные черты, преломленные магическим кристаллом писателя.Роман публикуется в новом переводе, подготовленном Андреем Бабиковым, с комментариями переводчика.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Владимир Владимирович Набоков

Классическая проза ХX века
Ставок больше нет
Ставок больше нет

Роман-пьеса «Ставок больше нет» был написан Сартром еще в 1943 году, но опубликован только по окончании войны, в 1947 году.В длинной очереди в кабинет, где решаются в загробном мире посмертные судьбы, сталкиваются двое: прекрасная женщина, отравленная мужем ради наследства, и молодой революционер, застреленный предателем. Сталкиваются, начинают говорить, чтобы избавиться от скуки ожидания, и… успевают полюбить друг друга настолько сильно, что неожиданно получают второй шанс на возвращение в мир живых, ведь в бумаги «небесной бюрократии» вкралась ошибка – эти двое, предназначенные друг для друга, так и не встретились при жизни.Но есть условие – за одни лишь сутки влюбленные должны найти друг друга на земле, иначе они вернутся в загробный мир уже навеки…

Жан-Поль Сартр

Классическая проза ХX века / Прочее / Зарубежная классика
Раковый корпус
Раковый корпус

В третьем томе 30-томного Собрания сочинений печатается повесть «Раковый корпус». Сосланный «навечно» в казахский аул после отбытия 8-летнего заключения, больной раком Солженицын получает разрешение пройти курс лечения в онкологическом диспансере Ташкента. Там, летом 1954 года, и задумана повесть. Замысел лежал без движения почти 10 лет. Начав писать в 1963 году, автор вплотную работал над повестью с осени 1965 до осени 1967 года. Попытки «Нового мира» Твардовского напечатать «Раковый корпус» были твердо пресечены властями, но текст распространился в Самиздате и в 1968 году был опубликован по-русски за границей. Переведен практически на все европейские языки и на ряд азиатских. На родине впервые напечатан в 1990.В основе повести – личный опыт и наблюдения автора. Больные «ракового корпуса» – люди со всех концов огромной страны, изо всех социальных слоев. Читатель становится свидетелем борения с болезнью, попыток осмысления жизни и смерти; с волнением следит за робкой сменой общественной обстановки после смерти Сталина, когда страна будто начала обретать сознание после страшной болезни. В героях повести, населяющих одну больничную палату, воплощены боль и надежды России.

Александр Исаевич Солженицын

Проза / Классическая проза / Классическая проза ХX века