Сестричке в ту пору было почти 10 лет, братику – 2 годика, и эти малыши. хотя и играли со мной, но все же держались больше за мамину юбку. А если сестре удавалось оказаться со мной рядом, когда я учила уроки, то у нее появлялось большое желание оставить свой автограф в моей тетради. Внезапно она подбегала, сзади ко мне подкрадывалась, протягивала ручонку, мигом выхватывала у меня канцелярскую ручку с пером и чернилами, и, если можно так сказать, бойко выписывала большие круги и палочки то в тетради по математике, то по русскому языку. Я издавала жуткий крик, мама прибегала и уводила дочку на кухню.

Дорогой читатель. Я была несказанно рада тому, что меньшая комната из наших двух, по существу, оказалась моей. Получив ордер на право поселиться по адресу "Изумрудный переулок, дом 1, квартира 8", отец быстро смастерил из сосны всю мебель – большой круглый стол, табуреты, диван, стулья и все, еще то, что было необходимо для кухни. Мамочка из белого полотна нарезала квадратные кусочки и сшила из них скатерти, наволочки на матрацы и подушки. Мы восторгались тем, что потолок был на высоте не менее трех метров. Мама сделала белые шторы на три комнатных окна и солнечную штору для кухонного. Затем по белой ткани она быстренько выстрочила нежные веточки и на них крупные розы, потом вдернула в них веревочки, поднялась на табурет и прицепила шторы к только что купленным карнизам. Комнаты засияли белизной, и пышные высоченные доморощенные цветы заблагоухали, как в оранжерее. Стол служил всем нам как обеденный, папе как канцелярский. Папа был профоргом строительного подразделения и ему иногда приходилось на нем оформлять какие-то деловые бумаги, а маме, как заправной швее, мастерившей одежду не только для нас и родственников, но и для соседей то же стол очень годился. Самыми праздничными процедурами для мамы были примерки красиво сшитых ею платьев девчонкам, которые визжали, прыгали, кувыркались от восторга даже в тот момент, когда руки должны были попасть в рукава. А, уж мы с сестрой, видя себя в зеркало в новом одеянии, таращили глаза и с разбегу прыгали на руки к маме, чтобы расцеловать ее крепко-крепко. Мы все были безмерно счастливы тогда.

Пионерские дела и "Уральская рябинушка"

Наряду с делами в Союзе молодежи по просьбе директора школы мы с подругой Рясной Тамарой стали руководить ученическим комитетом. На свои заседания мы приглашали слабо успевающих учеников, слушали внимательно их рассказы о том, что им мешает как следует учить уроки. Одни говорили: "Лень." Другие, плача и обижаясь на судьбу, раскрывали семейные секреты о том, что, например, у них нет отца. Он убит на фронте, а их одолела бедность или, что папа бьет маму, да и им самим достается, а дома и холодно, и нет еды и стола нет, за которым можно удобно и хорошо делать школьные задания. Мы выслушивали все объяснения и, как могли и умели помогали тем, кто нуждался в нашей защите: во-первых обращались к классным руководителям и к родительскому комитету, во-вторых бегали к бригадирам под руководством которых работали родители наших подопечных учеников и просили помощи в улучшении условий жизни ребят. Все обещали разобраться в соответствии с нашими просьбами.