Читаем Кто предал СССР? полностью

По Ленинградскому телевидению выступил председатель комиссии народных депутатов СССР по расследованию «тбилисского дела» Собчак. В большой передаче он изложил перед телезрителями некоторые данные о работе своей комиссии и показал отрывки фильма, снятого грузинским КГБ. Само по себе это выступление, конечно же, являлось серьезным нарушением депутатской этики. Однако еще более примечательным было то, что Собчак подменил объективный, обстоятельный анализ явно предвзятым нагнетанием страстей вокруг якобы применения военными отравляющих веществ и саперных лопаток, хотя ему уже было известно: позаключению экспертов гибель людей наступала в результате давки, а не колото-резаных ран и удушья.

Дело в том, что к тому времени я был уже знаком с заключением комиссии, возглавляемой Собчаком. Оно произвело на меня впечатление обстоятельного документа, в котором изложены различные аспекты «тбилисского дела» и ночной трагедии, сделаны глубокие, важные выводы. У меня возникли возражения лишь по той части заключения, где содержалась тенденциозная критика армии. В заключении говорилось о совещаниях в ЦК КПСС 7 и 8 апреля, о том, что обстановка в Тбилиси обсуждалась 7 апреля поздно вечером во время встречи Горбачева, прилетевшего из Лондона, прямо в аэропорту.

Именно поэтому я немало удивился телевыступлению Собчака и, конечно, сразу насторожился: уже наступил конец 1989 года, я прекрасно помнил, как начиналось «дело Гдляна», и понимал, что Ленинградское телевидение, в чьи задачи в ту пору входило, согласно намерению лжедемократов, расшатывать страну, неспроста пригласило в студию Собчака.

Между тем против телепередачи резко возразили работники военной прокуратуры, посчитавшие, что председатель комиссии исказил факты. Ленинградское телевидение, вновь ставшее застрельщиком очередного общественного скандала, вынуждено было пригласить в студию военных следователей, которые предложили свою версию происшедшего.

Снежный ком «тбилисского дела» покатился…

Однако к тому времени многие депутаты, наученные горьким опытом различного рода провокаций, будораживших страну, в политическом смысле явно повзрослели. Раздались требования заслушать отчет комиссии на съезде. И вопреки возражениям самого же Собчака, а также делегации Грузии и Межрегиональной группы, съезд при обсуждении повестки дня принял решение заслушать доклад председателя комиссии Собчака и сообщение главного военного прокурора Катусева.

И вот тут-то произошло нечто и вовсе неожиданное: устный доклад Собчака во многом отличался от письменногозаключения комиссии, подписанного всеми ее членами. Акценты в выступлении Собчака с трибуны съезда были резко сдвинуты, о многих фактах не упоминалось вообще, другие тщательно затушевывались. Доклад Собчака был построен таким образом, что в итоге главным виновником тбилисской ночной трагедии объявлялся чуть ли не Лигачев.

Выступлению Собчака предшествовали бурные дебаты, в ходе которых было решено заслушать председателя комиссии на закрытом заседании. Поэтому телетрансляцию с него не вели, полный текст доклада и заключение комиссии не были опубликованы в «Известиях». Если добавить к этому, что антисоветские средства массовой информации моментально выхватили из доклада Собчака именно фамилию Лигачева и начали муссировать ее уже не только в связи с «делом Гдляна», но и в связи с «тбилисским делом», то можно сказать однозначно: внезапный ход Собчака достиг своей цели.

О том, что я пережил в те часы и дни, когда сразу вслед за ложными обвинениями следователей на меня обрушились столь же нелепые, сфальсифицированные обвинения в причастности к тбилисской трагедии, лучше не вспоминать. Тут не до ложной скромности. Действительно, требовалось мужество, чтобы все это выдержать, не сложить оружия и продолжать борьбу — не за себя, а против сепаратизма, угрожавшегостране расколом и кровью, против ликвидаторов в партии.

* * *

Сегодня, когда утихла душевная боль, когда все ложные обвинения, выдвинутые против меня, рассыпались в прах, а ход событий снова показал мою правоту, я порой вспоминаю о том внезапном ходе Собчака. Безусловно, с Собчаком кто-то очень хорошо «поработал», в этом у меня сомнений нет.

Поскольку в печати доклад Собчака опубликован не был, то имеет смысл сказать о некоторых его «странностях». В отличие от официального заключения комиссии Собчак не перечислил состав участников рабочего совещания в ЦК КПСС 7 апреля, а свел его к тому, что оно состоялось «под председательством Лигачева». Но это не все. Меня поразило, что докладчик вообще не упомянул о совещании в ЦК 8 апреля. Более того, он не упомянул и о том, что тбилисская ситуация обсуждалась во время встречи Горбачева в аэропорту… Повторяю, все эти факты фигурировали в официальном заключении комиссии. Но согласно докладу я оказался единственным из представителей центра, который имел отношение к «тбилисскому делу». Никакой другой член Политбюро даже не был назван!