Подписание такого договора, писал Г. А. Арбатов, прежде всего означало бы отказ от «доктрины Брежнева»[1369], т. е. от защиты, как говорили тогда, «завоеваний социализма» в других странах военными средствами. В первую очередь это, конечно, касалось Польши, ситуация в которой по-прежнему оставалась напряженной, так как платить по внешнему долгу становилось все труднее и труднее.

Отказ от «доктрины Брежнева» в тех условиях по существу означал отказ от борьбы за сохранение своего влияния в Центральной Европе, т. е. предоставление странам этого региона возможности повернуться лицом к Западу.

Заключение договора о неприменении силы, несомненно, имело бы своим следствием вывод советских войск из Афганистана и отказ от военной помощи другим странам.

По свидетельству Н. И. Рыжкова, при Ю. В. Андропове рассматривался также вопрос о вступлении СССР в МВФ и ГАТТ[1370], т. е. вопрос об интеграции СССР в мировую экономику.

Таким образом, тот прогноз, который на рубеже 1983–1984 гг. сделал А. Голицын о будущей политике нового генсека, не был лишен оснований. А это значит, что не был лишен оснований и тот ореол «либерала», который начали создавать вокруг имени Ю. В. Андропова западные средства массовой информации.

Глава 2.

Что успел сделать Ю. В. Андропов?

Первые кадровые перемены

Став генсеком, Ю. В. Андропов уже 18 ноября произвел перераспределение обязанностей в Политбюро.

Особые полномочия получил К. У. Черненко: «Товарищ Черненко, – заявил Юрий Владимирович, – по моему мнению, должен заниматься вопросами, которыми занимался я, плюс вопросы КГБ, МВД и вообще весь Административный отдел, Отдел парторганов, Общий отдел и Отдел писем. Надо сосредоточить внимание товарища Черненко на вопросах идеологической работы ЦК: отдел пропаганды, культуры, науки и высших учебных заведений. Ему же поручить вопросы Секретариата ЦК»[1371].

По существу это означало заключение компромисса между двумя внутрипартийными группировками: той, которую возглавлял Ю. В. Андропов, и той, во главе которой находился К. У. Черненко. Как показывают дальнейшие события, цель этого компромисса заключалась в том, чтобы, расширив полномочии К. У. Черненко, затем постепенно превратить его в декоративную фигуру. Поэтому, когда Г. А. Арбатов сделал попытку ускорить этот процесс и столкнуть Ю. В. Андропова с К. У. Черненко, он, несмотря на свои международные связи, на пол года оказался в опале[1372].

22 ноября Пленум ЦК КПСС освободил А. П. Кириленко от обязанностей секретаря ЦК и вывел его из Политбюро, перевел из кандидатов в члены Политбюро Г. А. Алиева, который стал заместителем председателя Совета Министров СССР, и утвердил секретарем ЦК КПСС Н. И. Рыжкова, возглавившего Экономический отдел ЦК[1373]. Тогда же в связи с переходом на должность второго секретаря К. У. Черненко был освобожден от руководства Общим отделом, преемником которого стал его заместитель – K. M. Боголюбов.

Так было положено начало кадровым переменам.

По свидетельству В. Прибыткова, эта политика, которую он не совсем удачно, назвал «омолаживанием», сразу же вызвала сопротивление В. В. Гришина, Д. А. Кунаева, H. A. Тихонова, К. У. Черненко и В. В. Щербицкого[1374].

Но дело заключалось не только в «омолаживании». «Хорошо помню, – пишет о Ю. В. Андропове Е. И. Чазов, – что первое, с чего он начал – борьба с коррупцией и преступностью»[1375].

16 декабря был отстранен от обязанностей министр внутренних дел СССР Н. А. Щелоков, на его место назначен В. В. Федорчук[1376]. Этим Ю. В. Андропов убивал двух зайцев. С одной стороны, он начинал чистку одного из важнейших министерств, с другой стороны, освобождал место для назначения на пост председателя КГБ своего бывшего заместителя В. М. Чебрикова.

Поразительно, но В. М. Чебриков, который сыграл в истории нашей страны очень важную, до сих пор не оцененную по достоинству роль, незаслуженно остается на периферии внимания историков. Портрет В. М. Чебрикова еще предстоит нарисовать. В данном случае ограничимся только некоторыми характеристиками, которые удалось обнаружить в мемуарной литературе.

Аттестуя его как «всегда спокойного и доброжелательного человека», В. А. Кирпиченко пишет: «Чебрикову претили дворцовые интриги, атмосфера угодничества и клановая солидарность воцарившихся в Кремле днепропетровцев»[1377].

«Молчаливый, строгий и немногословный» – так характеризует его другой сотрудник КГБ Виктор Георгиевич Буданов[1378].

«Он был немного замкнутый, – вспоминает Е. К. Лигачев, – на первый взгляд, суровый, но спокойный, надежный человек, и мы все ему верили. Он один из немногих, кто мог… возразить с должным тактом. Попытаться убедить и провести свою линию»[1379].

«Казался он всегда хмурым и строгим человеком, – пишет бывший дипломат Ю. Квицинский, – но в беседе производил благоприятное впечатление. Говорил просто и откровенно»[1380].