Читаем Кто поставил Горбачева? полностью

Но разве «либеральные» реформы 50-х годов не были начаты теми, кто еще совсем недавно подписывал расстрельные списки? Это касается и Л. П. Берии, и Г. М. Маленкова, и Н. С. Хрущева. Разве не был причастен к репрессиям развенчавший их в 1964 г. Н. М. Шверник? Разве не было либеральных колебаний у Сталина, и разве не он первым поднял вопрос о покаянии? Но как можно утром быть диктатором, а вечером либералом?

Рядовые «коммунисты» могли колебаться вместе с генеральной линией партии. А что определяло колебания И. В. Сталина или Н. С. Хрущева? На кого ориентировались они? Ответ может быть только один: на те финансово-промышленные круги Запада, с которыми они сотрудничали и которые на определенных условиях поддерживали их, а может быть, и диктовали условия этого сотрудничества.

Вернувшись из Будапешта в Москву, Ю. В. Андропов сразу же стал верным «хрущевцем». Н. С. Хрущев не только обратил на него внимание, но и увидел в нем перспективного соратника. Ф. Бурлацкий вспоминал, как однажды в 1963 г. Ю. В. Андропов пришел с какого-то заседания и сообщил, что Н. С. Хрущев назвал его одним из своих возможных преемников[1104].

Показательно, что в апреле 1964 г. Ю. В. Андропову было доверено выступить с докладом на торжественном заседании, посвященном очередной годовщине со дня рождения В. И. Ленина[1105]. Этот факт дает основание думать, что Н. С. Хрущев собирался двигать 50-летнего Ю. В. Андропова в Политбюро. Но именно в это время произошел партийный переворот, и Н. С. Хрущев оказался в отставке.

Ю. В. Андропов не только знал о подготовке переворота[1106], но, по утверждению И. Г. Воронова[1107] и Д. С. Полянского[1108], принимал участие в его подготовке. Это позволило ему после падения Н. С. Хрущева не только сохранить свой пост, но и укрепить положение.

Как Ю. В. Андропов оказался в числе заговорщиков, еще предстоит выяснить. Не исключено, что это было связано со смертью самого влиятельного его покровителя в руководстве партии О. В. Куусинена, который скончался 17 мая 1964 г.[1109] Оставшись без такой поддержки и, видимо, зная расклад сил, Юрий Владимирович сделал выбор не в пользу Н. С. Хрущева.

«Выступая после октябрьского Пленума ЦК КПСС, на котором изгнали Хрущева, перед руководством нашего отдела с докладом, – вспоминал Ф. М. Бурлацкий, – Андропов бросил такую фразу: «Теперь мы пойдем более последовательно по пути XX съезда». Помнится, это резануло слух почти всем участникам совещания, уже наслышанным о предстоящем крутом развороте от идей этого съезда»[1110].

«Я зашел к нему после совещания, – рассказывает Ф. М. Бурлацкий, – и предложил кратко, буквально на трех страницах, изложить программу деятельности нового руководства. Он согласился. И я написал программу из 5 пунктов: 1) осуществление экономической реформы на основе развития товарных и денежных отношений; 2) внедрение достижений технологической революции; 3) переход к научному управлению и преодоление коррупции и бюрократизма; 4) сосредоточение партии на идеологических проблемах и передача функций управления экономикой правительству; 5) формирование новых демократических институтов на принципах общенародного государства»[1111].

По свидетельству Ф. Бурлацкого, «в конце 1964 г.» Ю. В. Андропов изложил эту программу Л. И. Брежневу и А. Н. Косыгину «во время совместной поездки в Польшу», но поддержки с их стороны не получил. «Это, – утверждает Ф. М. Бурлацкий, – сыграло не последнюю роль в его перемещении из партийного аппарата в КГБ, чему он сопротивлялся до последней возможности»[1112].

Однако от отставки Н. С. Хрущева до перехода Ю. В. Андропова на Лубянку прошли почти три года. И в течение этого времени Ю. В. Андропов продолжал придерживаться либерального курса.

Г. Х. Шахназаров вспоминает, как во время одной из встреч с ним в 1964–1965 гг. Юрий Владимирович заявил: «Машина, грубо говоря, поизносилась, ей нужен ремонт». «Капитальный», – вставил я. «Может быть, капитальный, но не ломать устои, они себя оправдали. Причем реформы нужны и в экономике, и в политике… Советам больше прав дать, чтобы они действительно хозяйствовали. А не бегали по всякому пустяку в райком или даже в ЦК. Позволить людям избирать себе руководителей… Но в чем я абсолютно убежден: трогать государство можно только после того, как мы по-настоящему двинем вперед экономику… В Политбюро крепнет убеждение, что всю нашу хозяйственную сферу нужно хорошенько встряхнуть. Особенно скверно с сельским хозяйством»[1113].