Читаем Кто поставил Горбачева? полностью

«К несчастью, рыба оказалась недоброкачественной – у Черненко развилась тяжелейшая токсикоинфекция с осложнениями в виде сердечной и легочной недостаточности. Выехавшие в Крым наши ведущие специалисты вынуждены были из-за тяжести состояния срочно его транспортировать в Москву», так как возникли опасения «за исход болезни»[1765]. С тех пор история с копченой рыбой не сходит со страниц книг и статей. Однако, как заявил в интервью Антону Колесникову В. В. Федорчук, летом 1983 г. он находился не в Крыму, а в Москве. Поэтому рыбу семье Черненко принес не он, а его зять, причем, если исходить из содержания интервью, не в копченом, а в натуральном, сыром виде[1766].

Но самое главное в другом. Упомянутую рыбу ел не только Константин Устинович, но и все члены его семьи, между тем отравился только он. Одного этого достаточно, чтобы поставить версию Е. И. Чазова под сомнение.

Зачем понадобилось ему бросать тень подозрения на В. В. Федорчука, остается загадкой. То ли для того, чтобы списать на него допущенную охраной К. У. Черненко халатность, то ли для того, чтобы скрыть факт имевшего место покушения. Во всяком случае, из больницы К. У. Черненко вышел инвалидом[1767].

«С октября 1983 г., – пишет Е. И. Чазов, имея в виду Ю. В. Андропова, – он перестал непосредственно руководить Политбюро, ЦК, Верховным Советом СССР и не появлялся в Кремле»[1768]. В связи с этим помощник К. У. Черненко В. Печенев утверждает, что с того времени, как Юрий Владимирович Андропов снова лег в больницу, «вся реальная власть» в партии, а значит, и в стране «полностью» сосредоточилась «в руках Черненко»[1769]. В отсутствие Ю. В. Андропова на лидерство как глава правительства стал претендовать H. A. Тихонов.

«В связи с болезнью генсека, – пишет М. С. Горбачев, – заседания Политбюро и Секретариата вел Черненко. Лишь изредка он поручал мне вести Секретариат… Тихонов предпринял попытку взять на себя председательствование на Политбюро, но это не прошло. Прежде всего из-за Юрия Владимировича, который хотя и находился в тяжелом состоянии, ясности ума не терял»[1770].

На этой же почве произошло обострение отношений между H. A. Тихоновым и М. С. Горбачевым. «Как-то, – вспоминает Михаил Сергеевич, – еще в дни пребывания Андропова в Крыму, он сказал мне в телефонном разговоре, чтобы я обязательно выступил в качестве заключающего прения на Пленуме ЦК, который намечался на ноябрь». «Я стал обдумывать выступление, анализировать политические и практические итоги прошедших девяти месяцев. Как раз в этот момент из отпуска вернулся Тихонов. Узнав о том, что я намерен выступить на Пленуме, он тут же позвонил Андропову и заявил, что, поскольку слово предоставят Горбачеву, обязан выступить и он». Ю. В. Андропов не стал возражать[1771].

Юрий Владимирович не желал выпускать из рук бразды правления и не оставлял надежды вернуться в Кремль.

«Первые недели после операции, – пишет Е. И. Чазов, – Андропов, хотя и был подавлен всем случившимся, но продолжал еще работать в больнице – принимал своих помощников, проводил даже небольшие заседания, читал присылаемые материалы, принимал решения»[1772]. Подобным же образом характеризовал положение дел и А. И. Вольский. «Начиная с октября 1983 г. Юрий Владимирович уже был тяжело болен. Но даже когда он находился в больнице, не было ни одного дня, чтобы он не приглашал к себе тех или иных руководителей, своих помощников и не обсуждал с ними важнейшие вопросы страны…»[1773]

Подтверждение этого мы находим в воспоминаниях Г. А. Арбатова и А. Е. Бовина.

Как явствует из воспоминаний А. Е. Бовина, 1 сентября Ю. В. Андропов позвонил ему, «сказал, что завтра уезжает в отпуск» и предложил «к возвращению» подготовить записку по национальному вопросу. А. Е. Бовин составил такую записку и 30 сентября представил ее П. П. Лаптеву. После операции Ю. В. Андропов ознакомился с запиской, сделал на ней пометки и предложил А. Е. Бовину доработать ее с учетом сделанных им замечаний[1774].

Подобную же записку, посвященную проблеме творчества и интеллигенции, Ю. Андропов поручил подготовить Г. А. Арбатову и после операции тоже ознакомился с нею[1775].

Первоначально, по утверждению Е. И. Чазова, «никто, кроме врачей, не знал истинного состояния Ю. Андропова»[1776]. Но иностранными журналистами было замечено, что после встречи с американскими сенаторами, которая имела место 18 августа[1777], Ю. В. Андропов перестал появляться на людях[1778].

Это особенно стало бросаться в глаза осенью, когда в связи с гибелью южнокорейского самолета произошло дальнейшее обострение советско-американских отношений и за рубежом поднялась волна антисоветской истерии. Многие ожидали, что глава советского государства появится перед телекамерами, однако все ограничилось только тем, что 29 сентября в советской печати появилось «заявление» Ю. В. Андропова[1779], а 27 октября его ответы на вопросы газеты «Правда»[1780].