Читаем Кто поставил Горбачева? полностью

Правда, и на этот раз все закончилось благополучно. Более того, те, кто встречался с Ю. В. Андроповым в конце 70-х – начале 80-х годов отмечают, что он был достаточно энергичен и невероятно работоспособен.

В качестве примера можно привести свидетельство A. B. Коржакова, который в конце 1982 г. сразу же после избрания Ю. В. Андропова генсеком был приглашен в его охрану. «Мне, – вспоминает он, – было известно, что его беспокоят почки. Но, по моим наблюдениям, он не производил впечатления серьезно больного человека. Был энергичен, без физического напряжения садился в машину, выходил из нее, поднимался по лестницам, правда, бегом не занимался»[1702].

«Проблемы со здоровьем у Юрия Владимировича, – утверждает A. B. Коржаков, – не носили острого характера. Ему вполне хватало лекарственной терапии. И вдруг в одночасье, на глазах у нас, ситуация с его лечением стала быстро меняться»[1703].

Было ли это совпадением, сказать пока сложно, но обострение болезни Ю. В. Андропова началось вскоре после отставки H. A. Щелокова.

В связи с этим появились слухи, будто бы жена отправленного в отставку министра внутренних дел, который жил с Ю. В. Андроповым в одном подъезде, совершила на него покушение, в результате которого пуля задела у него почку и его здоровье начало быстро ухудшаться. По мнению H. A. Зеньковича, основанием для возникновения этого слуха явились два факта: самоубийство Светланы Петровны Щелоковой, произошедшее 19 февраля 1983 г. и отсутствие «после этого» Ю. В. Андропова на работе «в течение трех недель»[1704].

Никаких доказательств приведенная версия до сих пор не получила. Более того, близкие к Ю. В. Андропову лица категорически отвергают ее[1705]. И с этим трудно не согласиться. 13 марта 1983 г. A. C. Черняев отметил в дневнике, что Ю. В. Андропов болен уже «полтора месяца», т. е. с конца января – начала февраля[1706]. В медицинском заключении говорится, что Ю. В. Андропов «в связи с прекращением функций почек находился на лечении гемодиализом («искусственная почка»)» с февраля 1983 г.»[1707].

Следовательно, он заболел за две-три недели до самоубийства С. П. Щелоковой.

Что же произошло с Юрием Владимировичем?

Ответ на этот вопрос мог бы дать его лечащий врач Валентин Ефимович Архипов. Однако он ушел из жизни, не только не опубликовав воспоминаний, но и не дав ни одного интервью[1708].

Что касается Е. И. Чазова, то он отвечает на поставленный вопрос так: «Прогрессирующее заболевание почек, которое нам удавалось компенсировать более 16 лет, привело, как мы и ожидали, к прекращению функции почек»[1709].

И далее: «В начале 1983 года произошло то, чего мы давно боялись… В организме катастрофически стало нарастать содержание токсичных веществ… С тяжелым чувством, понимая всю безысходность, ведущие наши специалисты – академик медицины Н. А. Лопаткин, профессор Г. П. Кулаков и другие – вместе с нами приняли решение начать использование искусственной почки»[1710]. «Мы вынуждены были перейти на проведение гемодиализа – периодическое очищение крови от шлаков, которые почти не выводились из организма»[1711].

И хотя это звучит почти безнадежно, само по себе произошедшее не могло быть причиной смерти. Этот факт отмечается и в медицинском заключении: «Проводившееся лечение, – говорится в нем о гемодиализе, – обеспечивало удовлетворительное самочувствие и работоспособность»[1712].

Как совершенно справедливо отмечает H. A. Зенькович, «канцлер Австрии Бруно Крайский, оказавшись в сходной с Андроповым ситуации, много лет продолжал свою активную государственную деятельность»[1713]. И действительно, он родился на три года раньше Ю. В. Андропова, в 1911 г., а умер на шесть лет позже, в 1990 г.

«Я помню, – вспоминал А. И. Вольский, – ко мне приехал Арманд Хаммер, спрашивает: «Хотите, чтобы Андропов остался жив?» – «Естественно». – «Тогда поезжайте в Австрию, у канцлера Бруно Крайского точно такая же болезнь. Его врач изобрел новое лекарство». «Я полетел в Вену, привез оттуда два бачка, но наши врачи сказали, что не знакомы с этим препаратом, а потому отказались его применять» [1714].

«В «кремлевской» больнице в Кунцеве, называвшейся Центральной клинической больницей, были оборудованы специальная палата и операционная для проведения этой процедуры. Дважды в неделю Андропов приезжал для проведения гемодиализа»[1715].

«Не волнуйтесь, успокаивали его, – вспоминает A. B. Коржаков, – Эту процедуру мы будем проводить с вами не чаще двух раз в неделю». Обещали, что все вскоре нормализуется, и тогда можно будет перейти на один раз в неделю, а потом еще реже. На самом деле все оказалось совершенно иначе. После двухразовых процедур в неделю через небольшое время перешли на трехразовое, потом на четырехразовое, затем на ежедневное и в конце концов его перестали отключать от аппарата вовсе»[1716].

Этот процесс растянулся почти на целый год.