Читаем Кто поставил Горбачева? полностью

В годы НЭПа символом кабацкой Москвы был ресторан «Яр». Символом кабацкой Москвы эпохи Брежнева стал подмосковный ресторан «Архангельское».

«До утра, – пишет Э.А. Хруцкий, – шел в ресторане «разгуляй». Здесь были все: чиновники, уставшие от государственных дел, тихие бойцы КГБ, киношники, актеры, писатели и, конечно, цвет и гордость подмосковных гулянок – деловые. Была еще одна постоянная категория – дети. Дочери и сыновья тех, кто ежедневно учил нас, как надо жить»[612].

«Ближе к утру стягивались к ресторану силы краснознаменной милиции. С пьяных владельцев «Волг» и «Жигулей» снималась мзда. Не трогали только иномарки, в основном «мерседесы» с серией «ММЗ» и номерами из нулей. Это разъезжались после очередного расслабления дети Мазурова, сын Щелокова, зять Бодюла, родственники Громыко и даже отпрыск иностранного вождя Цеденбала»[613].

Как вспоминает генерал КГБ А.Г. Сидоренко, Ю.В. Андропов не раз направлял Л.И. Брежневу оперативные материалы о лихоимстве некоторых партийных деятелей, но обычно они возвращались с пометкой: «Доложено, уничтожить»[614].

Ко всему этому генеральный секретарь относился философски. Когда однажды ему сказали «о том, как трудно живется низкооплачиваемым людям», он ответил: «Вы не знаете жизни. Никто не живет на зарплату. Помню в молодости, в период учебы в техникуме, мы подрабатывали разгрузкой вагонов. И как делали? А три мешка или ящика туда – один себе. Так все и живут в стране». В связи с этим «Брежнев считал нормальным и теневую экономику, и грабительство в сфере услуг, и взятки чиновников. Это стало едва ли не всеобщей нормой жизни»[615].

Видимо, именно в этом заключается более чем терпимое отношение Л.И. Брежнева и к коррозии аппарата ЦК КПСС. Но была и другая причина. Социальная коррозия захватила семью самого генсека.

Характеризуя Л.И. Брежнева, П.Е. Шелест писал «о коррупции и жадности его самого и его семьи» и утверждал, что при нем «Завидово стало местом разврата»[616].

«Эпоха более или менее аскетических советских вождей, – утверждает К.Н. Брутенц, – кончилась Хрущевым. Страсть Брежнева к «подношениям» и (добавлю, опираясь на личные впечатления) испытываемая им почти детская радость от них были хорошо известны»[617].

«Коррупция, – вспоминал Г.Х. Шахназаров, – смертельно поразила вельможную верхушку общества. Увяз в ней и сам Брежнев, не способный устоять перед соблазнами сладкой жизни. Любил подношения и нашел неплохой способ удовлетворять эту страстишку: во время визитов дарить главам других государств как можно более дорогие подарки (разумеется, за казенный счет. – АО.), побуждая тех в свою очередь не скупиться, чтобы не ударить лицом в грязь» (тоже за казенный счет, но лично для генерального секретаря. – А.О.)»[618].

«Всякий раз, – читаем мы в воспоминаниях Г.Х. Шахназарова, – когда во Внуково-2 приземлялся спецсамолет, оттуда перегружались в автофургоны и везлись на дачу генеральному десятки коробок с ценными подарками. Не мог Леонид Ильич не знать о дани, которую собирала Виктория Петровна после каждой своей поездки в Карловы Вары, об авантюрных проделках своей дочери, питавшей болезненную страсть к бриллиантам»[619].

Говорят, у Виктории Петровны Брежневой была квартира, где она хранила подарки, за что в семье ее звали «хозяйкой медной горы»[620].

Широкую известность получили похождения брата Леонида Ильича – Якова. Вспоминая о нем, его дочь – Любовь Яковлевна пишет: «Отец… пошел вразнос: оброс сомнительными личностями кавказского происхождения, торгашами, специалистами, которые таскали его по гостям, ресторанам и, используя в хвост и в гриву его имя, покупали дефицитные «Волги», строили дачи, вытягивали из-под следствия друзей и родственников»[621]. «О том, что он занимается взяточничеством, я имела сначала неопределенные и слабо подтвержденные подозрения… Но все чаще и чаще приходилось встречаться с людьми, которые приводили убедительные доказательства тому, что мой отец берет за услуги деньги»[622].

Шлейф слухов тянулся и за сыном Л.И. Брежнева Юрием, который занимал пост заместителя министра внешней торговли и обоснованно или не обоснованно, но слыл «пьяницей и вором»[623].

Подобные же слухи ходили и о зяте генсека – Юрии Михайловиче Чурбанове. Рассказывая о его визите в Йемен, A.C. Черняев живописал: «Начать с того, что он совершенно бухой вывалился из самолета и чуть не рухнул (если бы не подхватили) перед «высокими встречавшими», почетным караулом и т. п. «Деловые встречи» пришлось все отменять, потому что с вечера и до утра он безобразно надирался, а с утра и до обеда его невозможно было разбудить… Обратно увез несметное количество чемоданов и ящиков»[624].