У Светы папа — радист, а мама — метеоролог. Они уехали на Крайний Север. Целый год там пробудут. А родственников у них нет. Чтобы Света училась нормально в школе и не жила одна, ее и отдали пока в детский дом. Папа с мамой часто пишут ей письма. А как вернутся — возьмут свою дочку домой.

У многих ребят в детдоме есть какие-нибудь родственники; они навещают детей, приносят им гостинцы, и ребята к ним ездят по воскресеньям.

Перед такими воспитанниками, как Галя, у кого совсем никогда не было родных, Света почему-то чувствовала себя виноватой. Наверно, когда-нибудь и у Гали были родители, но она их не знала, потому что она — «найденыш».

— Галя, — сказала Света заискивающе, — научишь меня стебельчатому шву? Ты же теперь хорошо умеешь.

Она хотела сделать Гале приятное, поэтому и заговорила о шитье. Как раз шитье Гале не давалось. Она путала и рвала нитки, шить ей было скучно. Преподавательница по шитью Елизавета Степановна сокрушенно качала головой, глядя на Галину работу. Галя расстраивалась, даже всплакнула не раз. И вдруг в швейной мастерской стали шить передники для дошколят. Галю сначала к этим передникам и не подпускали. Но она попросила, и добрая Елизавета Степановна ей позволила. И что же? Галя работала так старательно и усердно, — уж очень ей хотелось поскорее нарядить малышей в новые красивые передники, — что научилась шить.

— А я, знаешь, о чем думаю, — озабоченно сказала Галя, как всегда после прогулки начищая щеткой туфли. — Валерку сегодня отпустили к матери. И опять она его пирожными обкормит!

— И что ты с этим Валеркой возишься? Ну что ты в этом плаксе противном нашла? Просто не понимаю.

— Ой! — вдруг воскликнула Галя. — Ведь Зина придет к нам на сбор! Я и забыла совсем!

— Черенкова Зина? Из нашего четвертого «а»?

— Ну, конечно! Вдруг она уже пришла и меня ищет? А нам еще переодеться надо, мы в домашних платьях.

— Говорила я тебе: опоздаем!

Девочки помчались вверх по лестнице в свою спальню.

Все хотят мира

Рубашки мальчиков и кофточки девочек сверкали белизной. Алели пионерские галстуки. Зал выглядел очень нарядным. Зина осматривалась по сторонам.

На окнах длинные занавеси оранжевого цвета. И в хмурый день кажется, что их коснулось солнце. Большой портрет Ленина украшен еловыми ветками. Вдоль одной стены полки, на них, — лучшие работы детдомовских ребят за последний год. Удивительно красивы вырезные коробочки из прозрачного плексигласа. А черепахи из половинки еловой шишки с пластилиновыми головами и лапами — до чего же здорово их смастерили первоклассники и второклассники! Разные гайки, болты и шайбы поблескивают полированными гранями. Старшие воспитанники выточили их в механической мастерской.

Металлические детали мало интересовали Зину. Зато платья, кофточки, вышивки она могла подолгу рассматривать с неослабевающим любопытством. Старшие девочки шьют платья и для младших, и для самих себя, а уж как они кукол наряжают — просто залюбуешься!

Зине нравится в детском доме. Она даже не ожидала, что здесь так хорошо: красиво, уютно, весело.

Но где же Галя? Пригласила, а сама куда-то запропастилась. Зина вся извертелась на своем месте, без конца оглядываясь на дверь. Ребята расселись на скамейках. А Гали все не видать!

Зина надулась и уже хотела обидеться по-серьезному, но тут появилась Галя. Она потеснила сидевших возле Зины ребят и уселась рядом.

— Где ты была? Как тебе не стыдно! — сердито зашептала Зина. — Я тебя два часа жду!

— У малышей была! Ой, какой он загорелый!

Эти слова относились к человеку в темно-синей морской форме, стоявшему на сцене. Моряк, видимо, недавно вернулся из дальнего плавания и был очень смуглый. Светлые волосы резко выделялись на коричневом лбу.

Моряк побывал во Вьетнаме и в Индонезии, видел тропические деревья, обезьян, попугаев. Ребята слушали его рассказ, затаив дыхание.

— В одном из портов Вьетнама, — говорил моряк, — к нам подошел паренек в широкой такой круглой шляпе из пальмовых листьев. Руки к груди прижал. Так он нас приветствовал, у них за руку не здороваются. И вдруг говорит по-русски: «Мир! Мир!» Через переводчика мы узнали, что у этого мальчика и мать и отца убили французские колонизаторы…

— Как это, наверно, страшно — война! — прошептала Галя, сжимая руку Зины. — Вон, видишь, у стенки прислонился мальчик? Это Витя, он уже в десятом классе, у него тоже отца и мать убили на войне. Да у всех наших старших на фронте убитые… Знаешь, мы переписываемся с ребятами из Чехословакии и ГДР, так и они все хотят, чтобы не было войны.

— Да уж, конечно, не надо войны! — согласилась Зина.

Кончил моряк рассказывать и стал на вопросы отвечать. Ребята хотели знать, большой ли корабль, на котором моряк плавал, участвовал ли он сам в морских сражениях, как становятся моряками, есть ли во Вьетнаме пионеры, видел ли он крокодилов, слонов и бегемотов, какие там дома, как дрессируют обезьян…

— Какие же вы дотошные! — засмеялся моряк и вытер лоб большим белым платком.

Наконец, пионервожатая сказала:

— Ну, поблагодарим нашего гостя! Из-за ваших вопросов он, пожалуй, на корабль опоздает.