Читаем Ксюха полностью

Утром, заправив машины последний раз, двинулись в путь. Ехали медленно. Дорога под телегу, но никак не под машину. Без устали распевал радиоприёмник. Лес сменяли, серебрящиеся на солнце, ковыльные проплешины. Чем дальше углублялись в тайгу, тем больше теряли уверенность в том, что найденная карта верна. Но, не сговариваясь, молчали об этом. На ночёвку остановились загодя, не дожидаясь темноты. Выбрали площадку, поставили палатки, разожгли костёр. С тех пор как ночь сползала с верхушек деревьев на землю, разговаривали тихо. Словно что-то страшное прижимало к земле. Прислушивались к каждому шороху, крику. Валера посмеивался над нами. Что с городских взять. Нормально себя чувствовал пожалуй только Василий. Он отбухал своё на лесоповале и ощущал себя тут не новичком. Петька же бегал от векового дерева к дереву, восторженно вопя и призывая всех повосторгаться с ним. Но к моменту, когда луна повисла на пышных ветках сосен, примолк и он. Я, прижавшись к Ивану, хлебала из железной кружки чай и ругала себя на чём свет стоит: "Ты бестолочь заварила эту кашу купив ту книгу или судьба подсунула её, это уже не важно, но, боюсь, теперь пути назад у нас нет, сворачивать в сторону поздно, трусим, а полезем вперёд к чёрту на рога".

— Вань, тебе нестрашно?

— Немного есть, но мы привыкнем, это наша первая ночь в тайге. Зато какой воздух и сколько романтики. — Прошептал он в самое моё ушко. — Иди, укладывайся с Потаповной спать.

— А ты? — я смотрела на рассыпавшееся в огне полено, от которого взметнулся в небо целый сноп искр и испытывала страшное желание притулиться к нему и смотреть, смотреть…

— Я с Василием останусь дежурить у костра.

Это мне очень не понравилось.

— Тогда я тоже посижу, — заявила, не моргнув глазом, я.

Он покачал головой: "Нет". Ясно, что я попыталась надавить на него, но безрезультатно.

Василий хмыкнул носом и усмехнулся:

— Соглашайся — это теплее.

Иван отмахнулся от него и отрезал:

— Не дури, Ксюха, отдыхай себе спокойно в удовольствие. Ничего не случиться. За это я тебе, сладкая моя, ручаюсь.

Я естественно обиделась. Но проглотила и ровно сказала:

— Проводи меня до палатки, а то мне мерещится чёрт знает что.

Иван, предупредив Василия, обнял нас с Потаповной и повёл, посмеиваясь, в палатку. Пока мы целовались до моих ушей долетело её бормотание:

— Бог мой. Конец света. И куда нечистый занёс.

Ночью я несколько раз просыпалась, с трудом соображая где я, не смотря на кромешную тьму высовывалась в лаз, а убедившись, что мужики спокойно сидят у ярко горевшего костра, зарывалась в одеяло опять и проваливалась в сон. Удивительно, но люди с лёгкостью приспосабливаются к любым условиям. Привыкли и мы.

К Ивану с Василием не выспавшись под утро пришёл Петька. Мужики разговаривали. Вернее Василий рассказывал про свою жизнь, а Иван, подкидывая дрова в костёр, слушал, да крякая в кулак, молчал. С приближением паренька они замолчали.

— Чего бродишь? — недовольно буркнул Василий.

— Не спится. Выспался, наверное. Потрясающие у меня каникулы получились.

— Какой курс осилил? — запрокинул голову Василий.

— На третий перешёл.

Иван пошурудив в костре, спросил:

— Ну, что ты там ещё, Петь, нарыл?

— А с чего вы так решили?

— Ну так не спится же… — хохотнул Иван перемигнувшись с Василием.

Петьке дважды повторять не надо, он принялся за рассказ:

— Оказывается в 33 — ем году в городе Тобольске у одной гражданке были изъяты ценности принадлежащие царской семье.

— И кто была та честная гражданка? — перекривился Василий.

— Благочестивая Марфа Уженцева. А ей передала перед смертью игуменья Тобольского Ивановского монастыря Дружинина.

— А к той как они попали не поясняется? — повернулся к пареньку Иван.

— Объясняют, что, мол, камердинёр Чемодуров отдал на хранение. Так что может так статься: вы правы окажетесь и ценности прятали по верующим.

— Чемодуров, Чемодуров?… камердинёр царя. Кстати, он будет искать после взятия Екатеринбурга "белыми" останки царской семьи. Вот жив же остался, а говорили, всех слуг расстреляли вместе с царём. Там загадок, как грибов в лесу. А ценности? Скорее всего, они совершенно иной группы.

— Что вы… ты имеешь ввиду? — поправился удивлённый Петька.

Иван указал на бревно рядом с собой, мол, садись не маячь, голова отвалится на тебя задираться.

— Ты помнишь, где находилась после переворота царская семья?

— Тобольск, — выпалил парень. — Ой!