Читаем Крысолов полностью

Он согнул правую руку в локте и предложил ей. Она закусила губу, затем приняла предложенную руку. Они спокойно вошли в черноту.

Техник снял наушники, что-то напоследок подрегулировал и встал перед обрамленной темнотой. Он вступил в неё с видом человека, встающего под холодный душ.

Пятнадцать секунд спустя оборудование, установленное на треногах, взорвалось, издав серию негромких хлопков. А через десять секунд после этого, вертолёт с приглушенным «бу-бум» превратился в гигантский огненный гриб, и землю слегка встряхнуло.

* * *

Два техника напрасно волновались о безопасности детей. Где-то далеко в глубине территории их страны доктор Грут, развалившись в кресле, наблюдал за прибытием одной из партий детей.

Легкая, теплая улыбка смягчала его уродливое лицо. Возможно, она была вызвана звуками неземной музыки, а возможно — видом такого большого количества счастливых детей. Премьер-министр стоял рядом, слишком взволнованный, чтобы сидеть.

Грут поманил пальцем пожилую светловолосую женщину в белой униформе старшей медсестры.

— Подойдите сюда, Элда.

— Да, доктор.

— Вы сами должны следить за музыкой. Уменьшите громкость до минимума, только чтобы они вели себя тихо и не плакали. Отправьте их вечером спать. И завтра никакой музыки — я имею в виду этот сорт музыки — без крайней необходимости. Им вредно быть счастливыми, как ангелы, слишком долго. Они должны оставаться мужчинами и женщинами.

— Я поняла, доктор.

— Тогда проследите, чтобы это поняли все!

Он повернулся к премьер-министру, который задумчиво теребил себя за губу и выглядел рассеянным.

— Что вас беспокоит, друг мой?

— Что ж — вы уверены, что этим детям ничего не повредило?

— А разве вы сами не видите? — Грут махнул рукой в сторону играющих детей, сбившихся в небольшие стайки на приготовленных для них местах.

— Да, но предположим, что две ваших приемных станции будут настроены одинаково. Что тогда случится с детьми?

Грут улыбнулся.

— Вы путаете мою машину с радио. Наверное, это моя ошибка. Я ведь назвал её масс-передатчиком, когда о ней рассказывал. Но это нечто иное. Это… как у вас с математикой?

Премьер-министр изобразил на лице гримасу.

— Очень хорошо. В таком случае я не смогу ответить вам должным образом, — продолжал Грут, — Но я могу сказать вам вот что: эти дети не были переданы, как радиоволны. Они просто прошли через дверь. Как если бы я взял вон ту дверь, — он указал на дверь в конце зала, — и повернул это здание так, чтобы она совпала с этой дверью. — Он указал на другую дверь в противоположном конце зала, — Я немного подхимичил — о, только самую малость! — с мировыми линиями, и соединил одну часть пространства с другой. С той, с которой она обычно не была в контакте, — Он указал на масс-приемник, установленный в комнате. — Это — один из концов булавки, которой я сцепил пространство. Вы понимаете?

— Не до конца.

Грут кивнул.

— Иного я от вас и не ожидал. На самом деле я ничего не объяснял. Без языка тензорного исчисления это невозможно объяснить; я мог предложить вам только аллегорию.

Подбежал санитар и вручил Груту ленту сообщений. Грут проглядел их.

— Ещё две станции, и защитный экран будет готов. Вы задавались вопросом, как он работает?

Государственный деятель признал это.

— Это — то же самое, но в то же время нечто иное, — сказал Грут. — На сей раз мы запираем дверь, очень мягко. Мировые линии слегка изгибаются, и масса по ним не проходит. Да тьфу на них! Это всё баловство, примитивные устройства, они кажутся сложными только дилетанту. А вот музыка — это совсем другое дело. Здесь мы прямо вмешиваемся в полномочия небес, вот почему я столь осторожен с ней.

Премьер-министр был удивлён и признался в этом. Он был впечатлён техническими чудесами, а использование музыки он расценил как безвредную причуду доктора.

— О, нет, — сказал Грут. — Нет. В самом деле, нет. Вы когда-нибудь задумывались о музыке? Почему — музыка? Что это? Вы можете дать ей определение?

— Ну, мм… музыка — это некоторое ритмичное расположение звуков, которые производят эмоциональный отклик…

Грут поднял руку.

— Да, но каково это расположение? И какие эмоции? И почему? Можете не отвечать. Я уже проанализировал этот вопрос. И теперь у меня в руках тайна лютни Орфея и волшебство Пестрого Дудочника.

Он понизил голос.

— И это — очень серьёзные материи, друг мой, опасные материи. Все прочие игрушки я отдам властям, но эту тайну я буду хранить в себе — и попытаюсь поскорее её забыть.

Снова подскочил санитар и вручил ему другое сообщение. Грут взглянул на него и передал премьер-министру.

— Время, — сказал он. — Теперь они все у нас. Мы включаем защитный экран.

Спустя несколько минут тысячи треног, равномерно распределенных по четыремстам семидесяти милям линии фронта, были соединены в цепь. В Генеральный штаб были переданы телефонные сообщения, щёлкнули два выключателя, и неосязаемый мерцающий экран разделил противостоящие армии.

Война была закончена де-факто.

* * *