Читаем Крысиные гонки полностью

— Угу. Лёшка… раз в группировке… Ай!! Всё, я выхожу, хватит меня бить! — и выскользнул за дверь.

— Во, блин. Вовчик, вот прикинь — только вожжи отпустишь — тут же накосячат: если не морду соседу набьют, то себе татуху… Ложись, я тебя попарю.

— Угу, давай, потом я тебя. — Вовчик влез на верхнюю полку, растянулся ничком. Владимир отметил про себя, что Вовчик в деревне явно поздоровел, окреп. Это был уже не прежний городской задрот-выживалец; это был теперь молодой бородатый мужичок.

— Воспитываешь?

— Да уж. Воспитаешь их. Присматриваю.

— По радио передавали «Ликвидирована в Оршанске банда малолетних преступников, снабжаемых оружием из Мувска, занимавшихся грабежами, убийствами и разбоем».

— Не про моих. Мало ли группировок в Оршанске… Мои… «псы», все на свободе. Да и не убивали они никого, принципиально. «Псы», блин! Уличные. Я присматриваю, ты воспитываешь… Врезались мы с тобой в педагогику, бля! Да! Тебя, я смотрю, девчонки очень уважают теперь. Ты-то сам как? Ну? С этим делом?

— С «этим самым»? Нормально. Даже более чем.

Из-за двери послышалось уханье Женьки, обливавшегося холодной водой, и плеск.

…

— Ты знаешь, Вовчик, мы через Мышастого корованом ехали. У него там сейчас неслабое хозяйство, своего рода тоже «коммуна», только неформальная, без гос. помощи. К нему люди из Оршанска переселяются, — он их сначала в «гостевые» землянки селит, потом даёт инвентарь и помогает свою построить. Там, возле него, целый посёлок уже из землянок; дома только его, его сестры, и ещё кого-то. Забавно: целое поле, а на поле машины, легковые — и возле них крыши землянок… Легковушки — и землянки… рядами. Ходит, кстати, и правда, как говорили, с ППШ, открыто… И «отряд самообороны» у него — все с мосинками и с наганами, не знаю, где достали… К нему многие сбежали от мобилизации, с семьями. На дорогах дежурят — если едут вояки, или там «верный вектор» — сразу сигнал; и те — в лес! Со жратвой только туго — тапинамбура у него навалом, но не всем в кайф тапинамбур-то жрать, тут привычка нужна…

— А ты, Вовк, как с мобилизацией?

— Откупился, чё… — Владимир вяло махнул веником, — В «регионах» с этим при деньгах запросто… Всего-то три тысячи талеров…

— А чё ты про него-то вспомнил, про Мышастого?

— … целый фургон сварных печек-буржуек ему выгружали, он заказывал в Оршанске оптом, в землянки-то… Что вспомнил? Да пока они там возились, он «приёмку по качеству» осуществлял, я там со стариком и старухой пообщался, насчёт житья. Они-то старые, им не привыкать к трудностям… и к топинамбуру… Ухх… Меняемся. Не могу больше.

Они поменялись; Владимир растянулся на полке; теперь Вовчик взял веник, сполоснул его в тазе с горячей водой, стряхнул на железный бок печки, где зашипели, мгновенно испаряясь, капли воды; помахал веником над раскалённой каменкой, прогревая, и повернулся к Владимиру, готовясь парить.

Владимир продолжал рассказывать, перескакивая от жары с темы на тему:

— …Занятный такой старикан; мне ещё его валенки понравились; белые такие, толстые, что называется «пимы» как в Сибири говорят, подшитые резиной и с вышивкой на голяшках… Я ему говорю: «Давай, дед, меняться!» — а он мне: «- Фиг, говорит, тебе, это подарок от внучки; зимой вещь необходимая, тёплая, а вы тут все помёрзнете в своих Гарсингах-то…» Занятный дед… Да! Чо я вспомнил-то! Бабка его говорит: «- Вот, в Озерье, бают, община собралась вокруг старой церкви; там у них порядок; и батюшка; и живут в большом тёплом каменном доме с большой печкой, а не в землянках с маленькими». И что «главный у них там «нормальный такой мужик молодой. Собрал вокруг себя этот… гарэм из красавиц. Но обиходит всех. Никто у ниво там не голодает и топинамбур не жрёть…» Ха-ха-ха! Я так и понял, что это про тебя, Вовчик!

— Хы. Надо ж, при жизни ещё мирская слава приходит; вот уж что не ожидал, так что прославлюсь как «султан»… Да уж. «Обиходит»… Ну, не всех… Но скучно ночью редко бывает, да… Не высыпаюсь только ччччерт! Я ж и бороду-то чо отпустил… девки жаловались — щетина колется; а с бородкой даже прикольно, щекотит… а каждый день замудохаешься бриться; опять же горячая вода… а не побреешься — разговоры пойдут: «-Вот, Хорь нас строит, а сам распускается…» А распускаться нам никак нельзя сейчас, Вовка! Очень сейчас всё должно быть жосско… и эта… дисциплинированна! Особенно сейчас, когда уборка закончена, и, казалось бы, особо заняться и нечем… Нет! Я всегда найду чем заняться! Этож, Вовка, такое дело: только начни распускаться — и пошло-поехало… а период сейчас очень напряжённый! Противостояние! Даже если б вообще нечем было заняться — пришлось бы найти чем; лишь бы время занято было! А так… наряды, дежурства. Опять же фортификационные сооружения… ты про мешки-то не забудь, Вовк, а лучше запиши где-нибудь! Девок «на копать» не особо припашешь, конечно, но вот землю насыпать и таскать — это вполне… Сейчас вот хорошо, ты швейные машинки привёз; затеем швейное производство. Фланель… Пошьём всем девкам фланелевые трусы, а то у них в основном только всякий замодняк в обтяжку…