Читаем Крысиные гонки полностью

К назначенному часу к зданию стали стекаться люди. И это были явно не театралы: не было обычных околотеатральных тётенек, интеллигентного вида дяденек, нет, - к театру стекались в основном мужчины вполне дееспособного, можно было бы даже сказать, - и так было бы правильно, - боеспособного возраста. Были и женщины, и девушки, и даже вообще ещё девчонки, - но опять же все, как на подбор почему-то одетые под стиль «милитари». Но в основном – мужчины, парни, от 17 до 35, нарочито угрюмые или развязно-деловые, все с интересом оглядывали вновь подходящих, часто, встретив знакомых, окликали; перед входом стали образовываться группки, постепенно всасывающиеся внутрь, в фойе, где на входе двое парней в чёрной униформе, разительно напоминающие штурмовиков времён начала третьего рейха, раздавали входящим листовки.

Друзья задержались у входа, поджидая Элькиных подружек. Вскоре те подошли, и не одни, - с ними были трое парней и серьёзного вида мужчина средних лет, судя по военной рубашке без погон и выправке, по цепкому взгляду – военный в отставке.

Быстро познакомились. Пожилой оказался отцом Ирины, он и вправду был военным в отставке. Первым делом Владимир спросил про Элеонору. Никто ничего о её судьбе не знал…

На входе парень, похожий на нациста-штурмовика, сунул Владимиру в руки лист бумаги; Владимир обратил внимание на чёрный квадрат с белыми вышитыми цифрами, пришитый к рубашке у того на левой стороне груди. Парень был нарочито угрюм. «Строит из себя делового» подумал Владимир, переглянувшись с Вовчиком.

В большом тускло освещённом зале все рассаживались кто где и как хотел, образовывались группки по знакомству и по интересам; друзья с новыми знакомыми не стали далеко удаляться от входа. Под ногами шелестели конфетные фантики, бумажные стаканчики и прочий мусор – видно было, что в театре давно не прибирались.

Пожилой военный, отец Ирины, в основном молчал, изредка переговариваясь вполголоса с сидящим рядом парнем. Ирина же, сев рядом с Владимиром, шёпотом сообщила ему, что отец считает, что в нынешней ситуации выживать можно только группой. У него есть пара надёжных друзей, есть определённые соображения относительно безопасности, так сказать «продовольственной» и вообще, относительно оружия… Последний момент сильно заинтересовал Владимира, но Ирина то ли не знала ничего конкретного, то ли скрывала, в общем – не стала на эту тему распространяться; у Владимира создалось впечатление, что её задачей и было только прозондировать новых знакомых на предмет «сотрудничества». В чём это сотрудничество должно будет заключаться, Ирина отвечала уклончиво, «держаться вместе, а там папа скажет» - это всё, что из неё удалось выжать.

На вручённой на входе листовке на принтере было отпечатано «За Родину и Выживание!», дальше шёл текст:

«Товарищи! На дворе опять предвоенное время. Вскоре нам предстоит проститься со всем тем, что мы считаем своей жизнью: с работой, с квартирой, значительной частью родных и близких. …»

Ох ты, ох ты… Дальше красочно, в сочных народных выражениях объяснялось, что только сплочение, и только под руководством… Заканчивалась листовка призывом:

«Получи простой чёрный квадратик, зарегистрируйся в Организации, выполняй правила Организации, участвуй в делах Организации! И Организация позаботится о тебе и твоих близких.

 Самое главное в этом во всем – сломать любые встретившиеся тебе на пути чужие правила, особенно неписанные. Те правила, сгибаясь под которые, ты едва не стал Неповторимой Индивидуальностью, Берущей От Жизни Все. Продави свое, вытащи и примени свою волю, переломай на свой лад своей волей хотя бы эту смешную реальность, с которой сталкиваешься в сети. Попробуй жить по-пацански в реальной жизни, а там, глядишь, понравится – и ты научишься быть хозяином в своей стране.»

Вот так вот. «Организация». Почти Коза Ностра, то есть «Наше Дело». Ну, можно было ожидать…

Наконец свет стал чуть ярче, зажглись прожектора направленные на сцену, занавес на которой был с самого начала уже раздвинут; даже заиграла какая-то бравурно-воинственная музыка, и на сцену вышла симпатичная девушка, как и «штурмовики» у входа тоже вся в чёрном, в чёрных джинсах  и чёрной блузке, и тоже, как было видно, с квадратом с белыми цифрами на левой стороне груди. Хорошо поставленным голосом в микрофон она сообщила, что сейчас перед собравшимися выступит человек, который… дальше из её речи собравшиеся поняли, что «этот человек» - по сути единственная надежда страны, что «он знает где выход из тупика», «настоящий патриот», «сплочающий вокруг себя здоровые силы общества»…

Вовчик дёрнулся – фраза разительно напомнила ему слышимое во время путча из телевизора «Все здоровые силы общества как один человек поднимутся на защиту от посягательств…», и происходящее сразу потеряло для него некий элемент романтики: огромный слабо освещённый зал, суровые парни и мужчины в милитари, «штурмовики» на входе, листовка вот «за Родину»… а на выхлопе – разбитые окна, подавленные сапогами цветочные мамины горшки и спизж...ый мобильный телефон. Он приуныл.