Читаем Крысиные гонки полностью

Рука сильно болела, наливалась порядочная богровая гематома; Владимир опасался как бы не перелом или трещина – приложили прутом сильно, - а что делать, не голову же подставлять было… Был бы ствол, я б всех – не всех, но троих-четверых положил бы в три-четыре секунды, как мишени на рубеже в упражнении; чёрт бы их побрал, больно как… Он искоса поглядывал на распинающегося Вовчика и время от времени ему поддакивал:

- Ну да… Угу… Да ты вааще монстр, я думал, ты их там затопчешь всех… Ага.

Вовчик пытливо всматривался в лицо друга – не смеётся ли, - и убедившись что нет, продолжал:

- А я ему... Этому – с ходу! Он на четыре костИ – бряк! А я ему в морду, в морду!

Со стороны могло показаться, что они только что расправились с двумя десятками тяжело вооружённых пехотинцев. Водила только искоса с уважением посматривал на него.

Баюкая отбитую руку, слушая ликующие возгласы друга, Владимир подумал, что наверно это была одна из очень немногих побед Вовчика, - вот его и проняло. Да что там «одна из немногих», - очень может быть, что это первая такая победа и была. Да ещё «над превосходящими силами противника».

Он попытался вспомнить, дрался ли когда Хорь, ну, в школе, - и не смог вспомнить. Вот он – дрался, и довольно-таки часто, в том числе и из-за друга; а вот Вовчик, Хорёк, как называли его в классе, как-то обходился без этого. Но, видимо, в его груди тоже горела такая мужская жажда битвы и жажда победы; то-то его так проняло… ишь, распинается! Владимир улыбнулся.

- Что ты улыбаешься?

- Нормально всё, Вовчик. Я тоже рад, что мы их так удачно победили! Но генератор – жалко…

ДЕРЕВНЯ – МЕСТО БУДУЩЕЙ ДИСЛОКАЦИИ

Вовчиков «Домик-В-Деревне» у Владимира вызвал двойственные чувства.

К деревне подъезжали уже в полной, глубокой темноте – провозились, пока догружали «ништяки» из Вовчиковой квартиры, да потом простояли на дороге – куда-то шпарила бесконечным, казалось, потоком, военная техника – «Уралы» с зачехлёнными тентами, БМП, даже несколько танков… Военные не были склонны вступать в дискуссии; одну малолитражку, владелец  которой неудачно выперся на встречку, не вступая в разговоры, просто столкнули боком какой-то бронированной хрени в кювет, - хорошо хоть владелец и его домочадцы успели выскочить.

Хотя техника шла по одной стороне дороги, перекрыли почему-то и встречное движение. Так и стояли, провожая глазами рычащие и лязгающие монстры, нюхали густой сизый дым сгоревшей солярки.

- Куда они?.. – вслух сам себе задал вопрос Вовчик, - Вроде не с кем воевать не собирались?

- Это ты не собирался, - пояснил всезнающий водила, успевший перетереть со стоящими тут же, на обочине, несколькими дальнобоями, - а Администрация старается навести порядок. Сейчас у них заруба с регионами, - на «стрелку» едут, пугать друг друга. А нам тут этой вонью дыши…

Деревенька, Озерье, показалась в темноте совсем маленькой, дворов тридцать, но Вовчик заверил что «для отсидеться – то что надо, а вообще здесь и мехмастерские есть, - остались от бывшего колхоза, когда укрупняли, и все службы стянули на центральную усадьбу».

- Тут, даже вон, - достопримечательность! – видишь?? Собор Петра-и-Павла, видишь?  Ну, пусть не собор, - церковь. Но больша-а-ая. Восемнадцатого века, говорят.

И правда, чуть в отдалении от деревни, на небольшом пригорке, на фоне тёмного неба всё же читалось капитальное строение с колокольней.

- Только она почти что нерабочая. Ну, службы там так – очень редко, когда батюшка с райцентра приезжает, типа, там разруха внутри полная. Её восстанавливать в прошлом году только начали. Пока что, как я видел, только окна поставили – от осадков, - и крышу разбирают, купол вон… трухлявое всё, старое. Там в прошлом годе бригада работала, сейчас не знаю как. Там ещё рядом дом, двухэтажный, кирпичный; службы там… тоже всё старое. Я раньше ходил, думал кирпича натаскать – ага-ага… Натаскаешь там. Крепко всё, не выскребешь, на века сделано; трухлявое только дерево, крыша… Да и восстанавливать взялись…

- Кто восстанавливает-то?

- Ну эти. Церковники. Они и восстанавливают. Бригада там жила – четыре человека; как сейчас – не знаю. Там, - отсюда не видно, это с той стороны, - ещё и три дома новых поставили, новые жители - они вообще, вроде бы, собирались тут общину, типа, селить, - но не срослось, вроде, не успели, да. О, подъезжаем! Вон туда. Вот здесь задом сдавай. Пошли, Вовка. Смотри – вот это мой дом, вернее бывший бабкин; а вон тот – Вадима.

Деревня спала; когда проезжали по единственной улице даже собаки гавкали, не остервенело, как обычно днём, а сонно, больше по обязанности. Вовчиков деревенский дом-убежище скрывался за высоким забором; Вовчик покопался с замком, подсвечивая фонариком, бормоча «Ага, никто не лазил, вижу-вижу», открыл калитку, и тут же распахнул изнутри ворота. Владимир помог ему, - и заметил, что ворота-то совсем гнилые, и держатся в старых петлях только за счёт явно не так давно, и явно Вовчиком внесённых «дополнений и усилений» в виде скрепляющих брусков и досок, свежими пятнами, выделяющимися на тёмных старых досках ворот.