Читаем Крымский выбор полностью

По его мнению, руководители меджлиса приложили руку и к махинациям в других сферах: «За двадцать лет независимости Украины на полуострове крымско-татарским семьям было выделено 85 тысяч земельных участков. Получается, что каждая (крымско-татарская. — Авт.) семья получила по 1,3 земельного участка — это официальная статистика. Но проблема в том, что распределение участков шло через вышеназванную структуру, которая исходила из принципа „свой — чужой“. В результате „свои“ получали пять-шесть участков на семью, из них четыре сразу же продавались, а другие не получали ничего. Такая несправедливость привела к самозахватам». При этом Могилев обращал внимание на то, что самозахваты происходили не только со стороны крымских татар, но уверял: «Сегодня мы системно все проверяем и выделяем землю тем, кто действительно в ней нуждается. Если мы по такой системе проработаем два-три года, то проблемы самозахватов в Крыму не будет. Мы наводим порядок в вопросах выделения земельных участков».

Еще одной задачей своего правительства Могилев традиционно называл расширение рамок курортного сезона и видел для этого два пути: «Первый — развитие событийного туризма: проведение разного рода фестивалей, выставок, спортивных соревнований в апреле-мае и октябре-ноябре, создание новых маршрутов. А второй — чтобы у нас могли отдыхать, проходить курс оздоровления или лечения люди по социальным путевкам». При этом он рассказывал, что его Совмин уже «осуществляет программу поддержки наших чернобыльцев и афганцев — за счет республиканского бюджета закупаем для них путевки в межсезонье по более низкой цене», а также «провели переговоры по вопросу оздоровления в межсезонье по социальным путевкам с Киевом, с представителями России, Казахстана, Азербайджана».

В качестве примера, не уточняя своей роли, премьер приводил «загруженные круглый год на 100 %» санатории в Саках, «известные своей лечебной грязью и минеральной водой», и предлагал «развозить лечебную грязь из Сак по здравницам в радиусе 100–200 км».

Он также настаивал на необходимости получения Крымом дополнительного финансового ресурса для модернизации коммунальных объектов, поясняя, что «каждое лето за счет приезжих население Крыма увеличивается вдвое и наши коммунальные сети такие нагрузки уже выдерживают с трудом». И при этом недоумевал, куда девается туристический сбор, от которого вместо ожидаемых 240 миллионов гривен в год местный бюджет получал лишь 6.

Правда, кое о чем Анатолий Владимирович все же отрапортовал: «За эти два года мы модернизировали очистные сооружения практически по всей линии Южного берега Крыма». (Об этом, к сожалению, ничего не узнали жители ЮБК, не нашли ни следов, ни концов «модернизации» и при оценке состояния очистных сооружений «практически по всей линии ЮБК» и уже в российском Крыму. — Авт.).

А еще Могилев в красках рассказывал об успехах борьбы с заборами за открытый доступ на крымские пляжи, уверяя, что количество таких свободных для подхода приморских территории при его руководстве увеличилось со 100 до 340 (для правительства Сергея Аксенова, которому в наследство досталось почти полностью закрытое черноморское побережье Крыма, такая информация за 2013 год наверняка оказалась большой неожиданностью. — Авт.)!

Не ускользнула от его взгляда и застройка Южного берега Крыма, в том числе и незаконная. «Недавно к нам приезжал генеральный прокурор, который провел совещание по этому вопросу и дал оценку действиям всех контролирующих органов по незаконной застройке. Уже подготовлены к сносу 30 объектов, около 100 находится в процессе прокурорской проверки», — бравурно рапортовал Анатолий Владимирович…

Но уже через несколько месяцев правительству Могилева стало не до сноса и единичных «выявленных» незаконных объектов — в Киеве начались беспорядки Евромайдана, а следом стала обостряться и обстановка на полуострове. Озабоченные больше собственной судьбой, «македонцы» оказались между двух огней: несмотря на политическую близость позиций, своими ни для рядовых крымчан, ни для депутатов парламента республики в частности им стать так и не удалось, а взаимоотношения с меджлисом, который претенциозно позиционировал себя как «единственного легитимного представителя крымско-татарского народа», отношения как складывались изначально натянутыми, так таковыми и остались.