Читаем Крылья империи полностью

А потому, вернувшись к своим квартирам и претерпев подбрасывание в воздух со стороны неунывающих, несмотря на потери, кирасир, обрадованных скорым возвращением в веселую столицу, да еще и в свежайшем ореоле одержанной виктории, Баглир поманил адъютанта пальцем. Завел в помещение, зыркнул, показывая невидимые обычно белки, по сторонам, демонстрируя конфиденциальность и таинственность. А потом выложил на стол некий предмет. Не большой, не маленький. По виду — палка с набалдашником, только что усыпанная бриллиантами. Пояснил:

— У Разумовского во дворце при занятии нашли. Сам-то гетман при пожаре погиб, как помнишь.

— Можно? — Мирович осторожно потянулся к гетманской булаве.

В голове его колотилась отчаянная надежда. Не просто же так Тембенчинский ему булаву показывает. Не Кунсткамера. Неужели есть шанс?

— Дарю, — сказал Баглир.

Вот тут Василий опешил совершенно:

— Как это — дарю?

— Обыкновенно. Сложно дарить я не умею. Хороший сувенир на память о недавних событиях, не находишь?

Баглир откинулся назад, спинки же у табурета не было. Мирович даже обеспокоился — не навернулся бы шеф затылком о дощатый пол.

— А может и пригодиться, — продолжал Тембенчинский, — очень может. Если в гетманы выйдешь.

И, хотя говорил шутливо, глаза были серьезными. И щупающими. Мол, ты, Василий Яковлевич Мирович, подпоручик лейб-гвардии кирасирского полку, готов хватать колесо Фортуны за взлетающие кверху спицы? Или твое представление о хорошей жизни — красивый мундир, непыльная работа, неплохое жалованье? Или все-таки хочется сыграть по-крупному, поставить жизнь против славы. А то и гетманской булавы.

— Есть задание, — понял Мирович.

— Нет, — отвечал Баглир, похихикивая, — нет никакого задания. А есть возможность взять отпуск. На казачков фамилия Мирович по-прежнему действует? Ну вот. Сейчас на Украине прелюбопытнейшая сложилась картина: половина вольная, веру исповедует свою, панам не кланяется, в холопах не ходит, а всякий желающий вносится в реестр, получает кусок земли за счет бывшего гетмана и казацкие права. На другой половине — все холопы, даже которые казаки реестровые. А при входе в церкви жиды-откупщики, и без денег не пускают. А теперь и вовсе церкви стали отнимать под унию. А на другой стороне, через Днепр, живут мало что вольно — так еще и сыто. Король же польский Август стар, того и гляди освободит место. Будут выборы, шумление. Вот тут и появляется шанс!

Веселость с Тембенчинского сошла совсем, голос стал тише и ниже.

— Появляется шанс доделать то, что не сделал Хмельницкий, — заявил он. — Тут тебе и булава. Настоящая, не через царицыну постель. А я пособлю. Например, постараюсь уговорить государя, что на варшавском троне нужен Пяст, то есть поляк природный. А не иноземный государь с пристойным собственным войском, ха-ха. Денег — дам. Сколько? Наш бюджет ты знаешь. На весь не рассчитывай, но десятую долю отсчитаю. Оружия — сколько попросишь. Миних теперь снова фельдцехмейстером, через него устрою. Ну?

— Согласен! — Василий тряхнул буйной головушкой. А то норовила пойти кругом.

Шканцами, как выяснил Баглир, называлась повышенная палуба ближе к корме. Там обычно торчало корабельное начальство, простым же матросам появляться в этой привилегированной зоне было запрещено. Рассказывали анекдот про английский линкор, утонувший прямо в гавани Розайта из-за того, что все офицеры собрались на шканцах чествовать адмирала, а ни один матрос не решился зайти в святая святых и доложить, что в орудийные порты заливается вода. И корабль ушел на дно и с трусоватыми матросами, и со снобистыми офицерами. Кто же разнес такую историю — непонятно. Разве только английская контора, соответствующая его аналитическому отделу, получила приказ выяснить причины происшествия.

Баглир даже представил себе, как бы он взялся за это дело. Технических средств особых нет, профессиональных ныряльщиков — тоже. Можно соорудить колокол, здесь они известны издревле, спустить вниз. Осмотреть корпус, установить повреждения. Попытаться разыскать судовые документы. Кажется, все. Ну еще пушки можно попробовать поднять, для пополнения бюджета отдела. Бронза — ценный металл.

От самого Штеттина он играл роль пассажира, и она вполне его устраивала. Адмирал Полянский, сначала немного нервничавший и ждавший от достославного князя Тембенчинского какого-то фортеля, вроде подъема императорского штандарта и взятия команды на себя, скоро успокоился, поскольку Баглир дал понять, что собирается исключительно наблюдать, а вмешиваться в командование не намерен. После этого отношение к нему стало как к предмету обстановки, с которым надо здороваться. Кормовым фонарям, к примеру, внимания уделяли не в пример больше. Немудрено — живой огонь на деревянном судне.

Баглир посмотрел вниз. Корпус корабля округл, и нижнего ряда портов видно не было. А вдруг они открыты?