Читаем Крылья империи полностью

Случилось это не в оружейной лавке, а в ломбарде. Ростовщик поначалу ожидал очередной вещицы под залог, причем фамильной или даже краденой. Иначе какой резон приходить в маске? Но когда невысокий человечек попросил показать невыкупленное холодное оружие, принес полдюжины малоинтересных вещиц, все больше шпаг. Некоторые были затейливо украшены, но только и всего. Но один широкий клинок был немного выгнут. Сначала Баглир принял его за обычную саблю с необычной рукоятью и потянул из ножен без особого интереса. Зато когда вынул…

Клинок был вывернут наоборот. То есть заточен с вогнутой стороны. А на конце был абсолютно прямым и обоюдоострым. Клеймо было незнакомым: четырехкрылый леопард. Но главное — булатный узор не оставлял сомнений в достойном качестве. Оружие было легким и острым. Испытаний Баглир устраивать не стал. Основной расчет в бою он все равно делал на пистолеты, ножи и когти. По крайней мере, с ними он умел обращаться.

Портупею от прусской шпаги он купил у того же ростовщика. При этом методе ношения, охаянном впоследствии Александром Васильевичем Суворовым, оружие располагалось практически параллельно земле, а значит, способ хорошо подходил для малорослых людей с длинными клинками. Разумеется, с непривычки тяжелые ножны тянули назад и норовили биться по ногам. Но зато в таком виде можно было явиться к губернатору — и получить от него, старательно старающегося смотреть исключительно на Миниха, патент на чин коллежского асессора черт знает какой коллегии и увольнение в бессрочный отпуск без содержания.

Глянув в бумагу, Баглир остолбенел. И настолько явно выпучил глаза, что губернатор, улыбнувшись, спросил:

— А что, Аменго — действительно настоящая фамилия? Ну так все равно — привыкай. Инородцев без чинов и званий в службу принимают редко, особенно после достопамятного… — он намекал на переворот Елизаветы. Впрямую при Минихе ему говорить об этом не хотелось. — А за князя мне холку никто не начистит. Черт ли разберет, сколько этих князей у якутов, алтайцев, тувинцев и прочих.

— А что такое Тембенч?

— Тембенчи. Речка какая-то, на карте усмотрел. А ты думал, я тебе поместье выписал? А так — родом ты откуда-то оттуда, от Тавды недалеко, — Миних, за годы вынужденного советничества при сибирском губернаторе хорошо изучивший географию Сибири, заулыбался, — и сойдет. В Котуе, например, — что-то котиное, а прочие Кочечуи показались мне неблагозвучными. Так что будешь князем Тембенчинским.

Выяснилось, что по русской традиции производство надо обмыть. В лучшем съестном заведении города. В счет будущего адъютантского жалованья — но пока за добытое охотой.

Баглир неумело ковырял ножом отбивную, с трудом подавляя рефлекс. Организм хотел выпустить когти. Зато порция была большая — для себя Баглир заказал, как на троих. Вообще вернуться в цивилизацию, пусть и чужую, после животного статуса было приятно и радостно. Понемногу Баглир от плотного обеда разомлел и потерял было нить разговора. Тут фельдмаршал его и спросил: а за что, собственно, он был изгнан из своего мира?

— Экзамен не прошел, — хмуро повторил Баглир. — Я ведь уже рассказывал, экселенц.

— А что это был за экзамен? К языкам у тебя явные способности, драться умеешь. А чего не можешь?

— Все могу, — уверенно сказал Баглир, — а что не могу, приноровлюсь. Но у меня нет хвоста.

— Это как?

— У всех моих соотечественников он есть. Длинный, раскладной. Красивый. А у меня нет совсем. Те, у которых просто короткий, висят на нем неделями и вытягивают. А на вершок-другой комиссия и вовсе обмеряется, если измеряет хвост отпрыска влиятельных родителей. Мне бы и три вершка простили. Но хвоста у меня нет совсем.

И снова потянулась дорога, но теперь на ней были полосатые верстовые столбы. Баглир хорошо показал себя на секретарской должности, поскольку пользовался родным линейным письмом, близким к стенографии, а великолепная реакция позволяла ему писать при любой тряске. В довершение всего, его собственные перья оказались хотя и хуже гусиных, тверже, но вполне пригодны для письма, а для черчения и вовсе великолепны. И отрастали с завидной скоростью. Так что к оружию добавились новые висюльки: чернильница и солонка с песком для быстрейшего высыхания чернил, — а мемуары фельдмаршала прибавлялись едва не по странице на версту.

Вышло, что граф к своему новому порученцу привык легко и быстро и только диву давался, когда от Баглира шарахались неподготовленные встречные и поперечные. Да и шарахались далеко не всегда. Модная венецианская маска очень помогала.