Читаем Крылья Икара полностью

Именно на этот время пришлось его знакомство с книгой Александра Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ». Прежде Барков считал, что ему об этом периоде истории страны уже все хорошо известно. Видел фильмы, что-то читал в учебниках. Да, было такое время. Люди страдали безвинно, их бросали в лагеря, тюрьмы и даже расстреливали. Ничего нового для него в этом не было. Он слышал о закрытом постановлении ЦК партии. Там осудили культ личности Сталина. Потом началась реабилитация репрессированных. Культ осудили, и эту тему для всех закрыли. Дома об этом при нём старались не говорить. Считали, что знать ещё рано, можно себе навредить. Книга Солженицына представляла собой объёмистую пачку тонкой копировальной бумаги с мелким плотным текстом. Уже самое первое знакомство с книгой вызвало у него много вопросов. Литературными достоинствами запрещённая книга не отличалась, но оглушала своим содержанием. Читать её приходилось в увольнении, на квартире у товарища. Его пылкая комсомольская натура отчаянно протестовала и сопротивлялась, он упорно отказывался верить прочитанному. Тонкие листы жгли Николаю руки. Все это казалось подлой клеветой на его любимую Родину. В общем, он поделился своими сомнениями с Виктором, давшим ему эту книгу. Тот спорить не стал, и предложил встретиться с его родителями. Барков понял, что существовала ещё и другая, неизвестная ему правда. Как потом выяснилось, Николай задавал им наивные детские вопросы. Впрочем, в этом тоже имелось своё преимущество: его жалели. Николаю тогда встретились понимающие, интеллигентные люди. После этого Барков впал в сильную депрессию. Преодолеть это состояние помог отец, историк по образованию, с его умением спокойно разбираться в любой сложной проблеме.

Увлечение Николая книгами не осталось без внимания некоторых сотрудников библиотеки, в частности самой юной, Светланы или Светика, как её называли между собой курсанты. Светлана была девушкой строгих правил и умело скрывалась от назойливых мужских взглядов за стёклами своих тонких красивых очков. Она первая предложила ему длинный список литературы для чтения. Это сблизило их, и они продолжили встречаться за стенами родного училища. Николай и Светлана много времени проводили вдвоём, посещали драматический театр и филармонию, но не строили серьёзных планов на будущее. Так продолжалось до самого окончания учёбы. Наступил момент, когда получив назначение на космодром Байконур, Николай посчитал себя обязанным сделать Светлане предложение. Взяв тогда время на раздумье, она вежливо отказала ему, сославшись на свою неготовность к жизни в дальнем гарнизоне. Ничего другого Николай тогда предложить ей не мог. Через год Светлана стала женой другого выпускника, продолжившего свою службу в стенах училища в качестве курсового офицера.

Годы учебы пролетали незаметно, начались войсковые стажировки. Впервые, после зажиточных кубанских и донских станиц, Николаю Баркову довелось увидеть настоящий быт русской глубинки с покосившимися чёрными избами. Затерянные в лесной глуши населённые пункты, где даже электричество появилось только следом за постановкой на боевое дежурство ракетных полков. Быт, страшный своей нищетой и вековой безысходностью, которую они видели в опустевших посёлках и глазах женщин, становившихся старухами в сорок лет. Получалось, что они там тоже нуждались в защите их могучего ракетно-ядерного оружия. Пока всё это плохо укладывалось в сознании повзрослевшего Николая.

Самым ярким событием того времени для Баркова и его товарищей стало вручение дипломов и присвоение офицерского звания. По очереди, чеканя шаг, они выходили из строя и прощались со знаменем училища. На глазах седых командиров, этих вечных нянек-воспитателей, теперь стояли слёзы. Взводный командир, капитан Конов, нашёл время каждому из них пожать руку и пожелать что-то особое, своё. Он станет первым офицером, на которого они обязательно захотят быть похожими. Так оно и случилось, позднее. Все они будут чем-то неуловимо походить на своего первого командира и повторят его в своих поступках. Потом, в «Белой акации», где молодые офицеры собрались в складчину по случаю прощания с училищем, говорили капитану Конову уже они. Конечно, в кафе не всё обошлось гладко, видно разбередило душу крепкое вино и трио певших цыган. Посреди ночи, главный забияка курса Евгений Романовский разгуляется, поймает такси и поедет из Ростова на свою родину, в Новочеркасск. Он остановится в донской степи, и плача, будет обнимать каменную бабу у скифского кургана. Утром следующего дня, бледный как полотно, Евгений придёт на службу в войсковой Вознесенский собор поминать своего деда фронтовика…