Читаем Крылья полностью

Ошеломленный вздох проносится над площадью. Мистер Лэнгдон употреблял Дурман?

— Кристофер? — тихо говорит миссис Лэнгдон, морща лоб.

— Это не правда, — отвечает он.

— Правда, — говорит мой дед, опершись на меня, явно пытаясь встать. — Ты, Кэсси и эти двое, — он жестом указывает на мистера Крэнфилда и мистера О'Мэлли — часто ходили в лес, чтобы встретиться с этими демонами. — Он практически выплевывает последнее слово. — А потом Кэсси забеременела. Как ты думаешь, почему нам нужно было заставить Дарклингов покинуть лес восемнадцать лет назад? Твои родители вместе со мной сделали это, чтобы защитить тебя от них.

— Вы начали конфликт между нашими людьми и Дарклингами? — говорю я, моя голова кружится от откровения, что мой дед начал Мучение. По крайней мере, теперь я понимаю, как он смог уговорить Люпинов, присоединиться к нашей борьбе. Скорее всего, он был их законным вожаком стаи, и все еще имел определенную власть над ними. Я перевожу взгляд на Аларика. Он мрачен.

— Я священник этого города, Эдмунд, — говорит дед. — Это мой долг — охранять людские души от скверны.

Икар смотрит на меня.

— Ты, кажется, удивлен, Эдмунд. Разве твой дед никогда не рассказывал тебе, как он вел охотничий отряд, который перебил десять невинных Дарклингов во сне?

— Нет, — шепчу я.

Икар скользит любопытным взглядом мимо меня в сторону витрины. Я смотрю туда же, куда и он. Он смотрит на оставшуюся банку с сердцем Дарклинга.

— Разве ты никогда не задумывался, откуда у них эти сердца? — говорит он, вернув свое внимание мне. — Это трофеи, которые твой дед взял у своих жертв той ночью. Два этих сердца принадлежат моим родителям.

Я вздрагиваю, и смотрю на дедушку, изо всех сил пытаясь разобраться в этом.

— Я сделал это только для того, чтобы защитить душу Кэсси, — говорит дедушка. — Они демоны, Эдмунд. Мир никогда не будет безопасным местом, пока они не будут уничтожены.

Икар делает шаг нам навстречу, и я инстинктивно встаю перед Тиорой. Ее пальцы переплетаются с моими. Этот жест не остается незамеченным Икаром. Он с любопытством поднимает брови.

— Неужели?.. — он кладет руку на мою грудь, и я вздрагиваю. Удивленное выражение появляется на его лице. — Как такое возможно?

Я сбрасываю его руку, и он ворчит на меня, сверкая длинными клыками. Он хватает пальцами мой подборок, наклоняя голову так, что я смотрю в его черные глаза. Находясь близко, я понимаю, что унаследовал от отца широкие губы, длинный нос и его квадратный подбородок. И я снова вздрагиваю.

— У тебя глаза твоей матери, — сказал он. — У Кэсси всегда были самые красивые глаза. Я должен признаться, я, пожалуй, наслаждался, соблазняя ее.

Ярость прожигает меня.

— Так тогда называлось изнасилование?

— Изнасилование? — засмеялся он. — Я не нападал на Кэсси. В чем радость-то? У меня не было желания сделать ей больно. — Его взгляд перемещается на моего деда. — Это Гектора я хотел уничтожить, после того, что он сделал с моими родителями. Я хотел отобрать все, что он любил больше всего на свете, и чем не лучший способ сделать это, как развратить душу его драгоценной дочурки? — Жестокая улыбка заиграла на его губах.

— Моим намерением было только лишь, сделать Кэсси беременной. Я знал, что однажды, когда все увидят ее внебрачного ребенка, ей придется уйти из общины и Гектор будет опозорен. Я и представить не мог, что она попытается утопить тебя, а потом повесится, но как оказалось, я не могу сказать, что разочарован.

Я поворачиваюсь к моему деду.

— Скажи ему, что это неправда! Мать уронила меня в воду!

Дед опускает глаза.

— Прости меня, Эдмунд, — говорит он тихо. — Кэсси была убита горем, когда он отверг ее. Она не могла жить с таким позором.

Его слова, будто удар в живот. Я опускаюсь на каменные ступени перед антикварным магазином. Моя мама пыталась убить меня? Тиора опускается на колени и обнимает меня.

Икар раскрывается руку и протягивая ее ко мне.

— Присоединись ко мне, Эдмунд.

— Нет! — говорит дедушка. — Ты забрал у меня Кэсси. Разве этого мало?

Икар сердито морщится.

— Я подарил тебе восемнадцать лет с Эдмундом — столько времени ты разделил с Кэсси. Я был более чем щедрым. Но теперь пришло время моему сыну занять свое место в нашем клане.

Все мое тело начинает дрожать, горя от ярости. Икар играл с сердцем моей мамы, и это привело ее к самоубийству, наказав тем самым моего деда — человека, который потратил всю жизнь, защищая меня, направляя меня, даже убивая из-за меня. Я не позволю этому случиться.

Прежде чем я осознаю, что делаю, я бросаюсь к отцу. Икар настолько удивлен моим внезапным нападением, что он не блокирует его, и мы оба падаем на землю, и я оказываюсь сверху. Мой кулак ударяет его в нос и слышится треск сломанной кости. Икар хрипит и хватает меня за волосы, отдернув от себя, обнажая клыки. Кровь струится из его носа. Он сжимает сильные руки на моей шее, его пальцы впиваются в мою плоть, и он ставит меня на колени так, что я на него смотрю. Нет ничего, кроме ненависти в глазах моего отца, когда он смотрит на меня сверху вниз.