Эта книга шла к читателю дольше полувека. Однако такие рукописи не только не горят, но и не стареют. Уверен, что и сегодня «Крылатый пленник» вызовет неподдельный интерес читательской аудитории всех возрастов, придётся по душе и жаждущему захватывающих сюжетов подростку, и требовательному к правдивости всех деталей ветерану.

Глава первая

Ястребок

1

Истребитель пересёк линию фронта на высоте шесть тысяч метров. Небо над козырьком кабины удивительно синее, как южное море утром. Редкие белые облака, вобравшие ночную росу, кажется, запутались в курчавых перелесках и лежат прямо на земле. А сама земля – просто увеличенный макет с топографической карты на планшете. Пожалуй, эта пёстрая полётная карта двухсоттысячного масштаба с её ультрамариновыми речками и красными нитками дорог даже нагляднее: в ней быстрее и легче разберёшься, чем в том увеличенном макете, внизу…

Скорость предельная – за шестьсот километров в час. В кабине, до краёв наполненной солнцем и ритмичным гулом, видна каждая пылинка, каждая нестёртая капелька, дрожащая на стекле приборов.

По краям, у горизонта, небо становится нежно-голубым, и на этом светлом, нежно-голубом горизонте показалась впереди разбитая снарядами железнодорожная станция Нарышкино, что километров тридцать западнее Орла. Значит, заданная глубина захода в тыл противника выдержана. Пора делать разворот и выходить на цель.

Вячеслав клонит ручку и выжимает педаль. Повторяет про себя командирское напутствие перед вылетом:

– Ввязываться в бой запрещаю. Приказ штаба армии – добыть чёткие разведданные об этом главном немецком аэродроме под Орлом. При съёмке держите высоту ровно тысячу, скорость – не более четырёхсот. Провести машину над объектом надо строго горизонтально. Потребуется… выдержка, товарищ лейтенант!

И вот она, оккупированная территория, прифронтовые немецкие тылы. Будто бы даже сама местность, и дома, и поля, и деревья выглядят теперь как-то иначе. Кажется, и зелень поблёкла, и всё кругом сделалось ниже, притаилось, ушло в себя.

Самолёт развернулся на север. Орёл далеко обойдён, он смутно угадывается справа, в холмистой пойме реки. Теперь до объекта съёмки – аэродрома на восточной окраине – остаётся двадцать километров, менее двух минут полёта. Истребитель пошёл на снижение.

Пять тысяч метров. Три тысячи…

Синее небо с белыми облаками удивительно пустынно и мирно. До сих пор за весь полёт – ни выстрела, ни погони: разведчику удалось подобраться с тыла, незаметно.

Заданный потолок достигнут. Высота полёта – ровно тысяча метров. Аэродром давно виден. Теперь – сбросить газ. Стрелка указателя скорости отошла назад, качнулась на 500 и, вздрагивая, задержалась на 400. Пилот нажимает кнопку. Автоматическая камера включена. Съёмка началась.

Пах-пах-пах… Замелькали грязные шарики разрывов. За рёвом мотора разрывы не слышны. Очнулись все зенитные батареи, и на пути самолёта возникла стена фантастических лохматых спрутов, то мгновенно вскидывающих, то медленно опускающих свои серые щупальца. Пошли вверх и красные нити пуль – заработали крупнокалиберные зенитные пулемёты. Да, выдержка действительно нужна, чтобы «провести машину над объектом строго горизонтально»!

Условия для зенитчиков идеальные – классическая учебная мишень плавно и ровно проходит над лётным полем, будто дразня артиллеристов. Зенитки захлёбываются от усердия, но торопятся и бьют неточно. Мишень движется без поражений.

Всю силу воли напрягает лётчик, чтобы выдержать испытание до конца. Секунда полёта – это сто метров движения сквозь смерть. Они становятся ощутимо длинными, эти секунды-стометровки! По содроганиям и толчкам машины лётчик, будто собственным телом, ощущает все опасные попадания. На двадцатой секунде полёта над целью – удар справа! Это осколок на излёте угодил в плоскость – верно, на металле осталась вмятина. А вот у самой кабины мелькает красный пунктир, и пуля противно чиркает по бронеплите. Бросок… Это снизу самолёт упруго подкинут взрывной волной.

Едкий, кислый дым… Даже дышать трудно. Это машина вошла, через мгновение после разрыва, в самое облачко. Выскочила! Лётчик помнит одно: в ответ пушкам и пулемётам неслышно строчит его фотокамера, и сулит она захватчику-врагу больше неприятностей, чем самый скорострельный пулемёт, если… всё будет так, как надо!

Несмотря на маскировку, лётчик успевает заметить на аэродроме капониры с убранными в них бомбардировщиками. А некоторые самолёты видны даже на лётном поле. Вон – три «Штука», пикирующие бомбардировщики Ю-87, по-нашему «лапотники», прозванные так за неубирающиеся ноги в грубых толстых обтекателях…