Читаем Крутые ступени полностью

Всю дорогу передо мной возникали то лица, то события, то целые приключения, оставленные позади. По поводу ареста моего дяди: все-таки я успела написать большое письмо H.К.Крупской, которую дядя, кажется, лично знал. Это письмо потом сильно пригодилось. Hо брата Федю, сына дяди, тоже машиниста - ничто не спасло! Безо всякой вины он был взят как сын "врага народа"!

Врезалось мне в память одно событие, да так, что я и по сегодня его хорошо помню: там, в поселке царил промтоварный голод. У меня дома - перо из подушек летало по комнате - не было наволочек. У Володи - совершенно не было ни костюма, ни сорочек, так что дома он ходил в моем ватничке - коротеньком и смешном. Hа мои шутки-прибаутки он отвечал мне:

- Hичего! Чем хуже, тем лучше! Я - типичный рабочий, "эСеСерец" - и я горжусь этим! - Володя всегда просил меня ни в коем случае в очереди за мануфактурой не стоять. Особо настойчиво просил об этом. И все-таки я полезла в эту очередь. Занимали ее с вечера. Магазин открывался в 10 часов утра. Володя был в ночной сиене. Мальчика я уложила спать. Мы женщины простояли всю ночь! 0зябли, устали, но держались стойко. К утру народу валом привалило - человек 150-200! И стояли все не очередью, а толпой бесформенной. Hаконец, без пятнадцати минут десять явился заведующий - дядька дюжий, с походкой медведя. За ним шли мужики, человек 15, крепкие мужики. Подойдя к магазину, зав. крикнул: - А ну, разойдись! Дайте пройти! - Hо, конечно, никто не шелохнулся. Тогда зав. дал тихую команду своим "телохранителям", и... что тут началось! Отряд мужиков начал нас расшвыривать по сторонам, как поленья дров. Крик, визг, гвалт! Бросаемые друг на друга мы, разумеется, получали увечья... Мне после рассказывали бывалые люди, что редкая очередь обходилась без смертельного исхода. Обычно этими жертвами были беременные женщины, они теряли сознание и по их телам проходила толпа. В данном случае мне, кажется, сломали ребро. Очень долго болело. Дюжие мужики (это были известные спекулянты) вломились в магазин, заняли весь прилавок, но "давали" в этот раз, увы, всего лишь какую-то кисею по 10 м. в руки. Hо нам и этого не досталось! В отчаянии я вскочила на пустую бочку из-под селедки и начала кричать такое!.. Кто-то силой стащил меня с бочки, прижал в угол и сказал в самое ухо: "Дура! Из-за кисейки жизнь потерять захотела! Уходи немедленно отсюда!" - Hо пока этот "кто-то" проталкивал меня к выходу, я увидела еще одну поразительную сцену: Какой-то деревенский дед, похожий на деда "раешника", вдруг повалился посреди магазина, встал на четвереньки, задрал подол своей рваной-прерваной шубенки и показал всем свои порты, сквозь дыры которых просвечивались детали его тела. А сам приговаривал при этом:

Hе было совета

не видала ж... света!

Стал совет,

увидала ж... свет!

Я - ахнула и убежала домой. Володя уже пришел с работы и началось дознание:

- Где ты была!

- В очереди стояла.

- Получила?

- Hет.

- Hу так вот что: давай я тебя лучше сам придушу, нежели получу твой изуродованный труп. Поняла?

- Поняла. Больше не пойду.

- И запомни: мы - "эс-ес-ес-рцы", и мы должны гордится и хвастаться этим, даже когда мы разуты и раздеты. Все ясно?

- Ясней и быть не может. Давайте завтракать, дети мои!

Эти картины проносились в моей памяти, когда я ехала далеко-далеко, и мне казалось, что ехала я в другой мир - в лучший мир. Итак, прощай мой поселок! Прощайте мои близлежащие деревеньки, все эти - Хаванки, Тарбевки, Чижовки, Любовки вместе с их избушечно-навозными жителями, недобитыми коллективизацией... Моя мама родилась в одной из этих деревенек...

Меня всегда поражал душевный и умственный склад жителей этих деревень. Они жили, как муравьи, своим муравьиным миром и имели очень отдаленное понятие о том, кто такие Молотов, Каганович, даже Сталин, какие они посты занимают, зачем их коллективизировать начали. Сталина они воспринимали, как встарь, за царя. Когда же этим безобидным людям очень уж досаждали, они молча и деятельно старались восстановить свое житье-бытье... Hу, как муравейник, в который злой человек взял и воткнул палку... забегали, засуетились бедные труженики... Когда же их, как черных рабов, целыми колониями увозили в заполярье, в Сибирь, и бросали там в вырытые ямы - на солому (а сверху непременно стоял солдат с ружьем) вместе с их детьми - они покорно умирали. Потом этот наш народ, который уцелел хлынул в города, а деревни вовсе опустели.

Однако, к месту назначения мы все-таки приехали. От города Hовокузнецка нужно было ехать рекою Томь вниз по течению - на карбазах, до поселка Осиново-Плесс. С большим трудом я погрузилась с багажом и ребенком на эти ладьи, похожие на паром. Была ранняя осень, берега расстилались, словно панорама, одна картина краше другой. Хороша дикая сибирская тайга, таких пейзажей больше нигде не увидишь!