Читаем Крутой герой полностью

— Из машины все! За мною бегом! — и до сих уныло сидевшие в кузове стажеры попрыгали на металлический пол и бросились вслед за Киоси, бегущим куда-то в дальний конец ангара, где виднелся квадрат двери.

— А мы чего? За ним, или как? — недоуменно спросила Голди, но в этот момент в нарастающий вой и продолжающиеся гудки вплелся новый звук: звенящий визг, и звук этот рождался здесь, в этих металлических стенах. Андреа обернулся: аппарат, в котором раньше ковырялся насекомый, оторвался от пола, развернулся в воздухе и подплыл к грузовику. Люк в днище открылся, образуя трап, и усиленный голос механического переводчика проорал все так же равнодушно:

— Вы что?.. Остаться тут хотите? Давай сюда, живее!

Не раздумывая, Андреа схватил за руку ту из девушек, что оказалась ближе — это оказалась Голди, и кинулся к люку. Голди в свою очередь волокла за собой Ану-инэн, а та почему-то упиралась. Но соединенные силы Голди с Андреа оказались сильнее, и они с разгону затащили ее в люк. Крышка его начала быстро подтягиваться вверх еще до того, как все трое успели с нее подняться, но перед там, как она захлопнулась, Андреа успел услышать, что там, в ангаре, обольстительный женский голос произнес: „Внимание персоналу! До взрыва реактора осталось восемь минут.“

Узкий коридор, ведущий от люка кончился короткой лестницей, и поднявшись по ней Андреа очутился в пилотской кабине, где перед большим экраном сидел за штурвалом насекомый. Где-то сзади Голди шепотом ругалась с Ану-инэн:

— Мало ли что колготки? Ты же слышишь — реактор взорвется…

— Еще восемь минут, и нечего было меня за руку тащить. Успела бы забрать!

— Подумаешь, за руку, тоже недотрога…

Андреа к этому диалогу не прислушивался, а смотрел на экран, по краям которого с невообразимой скоростью мелькали цифры и буквы в самых удивительных сочетаниях. Но изображение в центре экрана было понятным и узнаваемым: стена ангара, на которой мигали красные отсветы. Насекомый пошевелил штурвал, и стена отодвинулась. Пилот что-то прошипел — переводчик благоразумно промолчал, и дотронулся до одной из кнопок. Экран полыхнул красным и желтым, и на несколько секунд на нем нельзя было ничего разглядеть, кроме бурлящих клубов дыма, но вскоре этот дым начал рассеиваться, а вернее его вытягивало в огромную дыру со рваными вывороченными краями, образовавшуюся в стене. Дыра надвинулась, снаружи послышался скрежет, и вдруг на очистившемся экране появилась черная-черная бесконечность, в которой горели тысячи и миллионы звезд, горели ровно и не мигая. Если бы Андреа смог, обернувшись, посмотреть сквозь переборки, или если бы пилот переключил экран на обзор задней полусферы, то он бы увидел огромный металлический бублик, величаво вращающийся в пустоте, и то, что так вращаться ему оставалось всего семь с половиной минут, этой величавости не убавляло ни на йоту. Но пилоту было не до переключений экрана: ухватив клешней здоровенный и выпадающий из общего дизайна рубильник он дергал и дергал его вниз, но клеммы никак не входили в гнезда.

* * *

Аппарат, на котором они спаслись, назывался „Пронзатель Вселенной“ и классифицировался как малотоннажный лихтер снабжения.

— Если проще, — пояснил насекомый. — То эта… посудина не сделает больше восьми „цэ“ даже в открытом космосе, и дальности никакой. Чуть гравитационная буря, или нейтронный муссон — отстаивайся на орбите как… и течет из всех щелей как у… из… когда она… Зато дешево.

Эту короткую справку Андреа выслушал уже после того, как сзади полыхнуло, и лихтер тряхнуло ударной волной (по этому поводу пилот все с теми же паузами в речи заметил, что никаких ударных волн в космосе не бывает, но от этого не легче). Встряска помогла насекомому наконец-то воткнуть до сих пор упрямившийся переключатель, и звезды на экране из белых резко стали синими. После это пилот сразу же расслабился, повернулся к пассажирам, и по собственной инициативе сообщил им, куда они, собственно попали.

— Слышь, друг, как тебя звать-то? — вставила в его речь Голди. — И чего у тебя говор такой странный, слова пропадают?

Насекомый выслушал перевод, снял коробочку с шеи, открыл заднюю крышку и начал копаться там, что-то подкручивая. При этом он говорил, и его речь выглядела так: