Читаем Крутой герой полностью

— Только, друг милый, учти, то, что я там побывала — не для всех известие, понял? Да и сама я толком мало что понимаю…

Андреа присел на кровать и машинальным жестом показал на место рядом с собой, ничего особенного под этим не подразумевая. Но Голди в ответ на это как-то по особому хмыкнула, и обменялась со своим командиром многозначительным взглядом, который можно было понять как „Ну, а я что говорила?“. Вслух ничего сказано не было, золотоволосая рассказчица спокойно присела на предложенное место, а ее коренастая подруга примостилась с другой стороны от него. Но некоторая неловкость в воздухе повисла. „Что ж, мне теперь вообще на них внимания не обращать?!“ — раздосадованно подумал про себя Андреа, а вслух начал:

— Ну так все же, Голди, может поподробнее расскажешь, я ж не кто-то со стороны… То есть наоборот, я настолько со стороны, что… Ну, в смысле что моя сторона твоей стороне… — и окончательно запутавшись, замолк. Однако его мысль поняли, и Голди принялась за рассказ.

Несколько раундов назад („Несколько Историй назад“ — перевел для себя Андреа) Голди ничем не отличалась от остальных фоновых персонажей из Танковой Личной Гвардии. Линия ее была достаточно простой, о будущем она особо не задумывалась, зная наперед, что рано или поздно все закончится бугром обугленного железа с двумя порциями пережаренного бифштекса внутри. Как и все, она поначалу пыталась делать какие-то попытки изменить свою судьбу — то переставала выполнять приказы, то наоборот рвалась в пекло поперек всех ближних и дальних родственников, но Линия есть Линия, так что в конце концов Голди смирилась. А потом случилось так, что только что появившаяся ее Величественное Высочество, к которой народ еще толком не успел привыкнуть, в перерыве между раундами, когда Линии у всех чувствовались не так сильно, собралась в Большой Город, взяла с собой сопровождение из Танковой, и в одном из экипажей оказалась Голди.

Каким образом отряд попал в окрестности Большого Города, она так и не поняла — при Наталии был двое штатских, которые показывали дорогу всей бронегруппе. Путешествие началось по знакомой, как свои пять пальцев, трассе, с официальным названием „Дорога Мужества“ — обычно в этом усматривался некий нехороший намек, ибо вела она от гарнизона к оврагу, в котором с незапамятных времен была устроена свалка. Но проводники, как оказалось, знали эту дорогу лучше, чем чьи-то там пальцы, и через полчаса „Дорога мужества“ привела к высокому берегу невесть откуда взявшейся реки, с которой открывалась панорама Большого Города, уходящего вдаль, вширь, ввысь, и наверняка еще и вглубь.

Но долго любоваться пейзажем не удалось: последовала команда „Задраить люки и перископы, перейти на директорное управление“, и в течение нескольких часов Голди не видела ничего кроме своих рычагов и маленькой шкалы с ползающими по нему двумя треугольничками: белым указателем направления движения и красным, символизирующим текущую цель.

— А сама по себе открыть перископ ты не могла? — поинтересовался Андреа у Голди, но вместо нее ответила Ану-инэн:

— Могла, но об этом отметка сразу бы у командира появилась, и в регистраторе это тоже фиксируется. Правда я-то уже давно наловчилась регистратор обманывать, но тогда Голди ездила с другим командиром, Гала-Оха у тебя тогда была, да?.

Голди продолжила рассказ:

— И вот ползаем мы туда-сюда, наверху что-то происходит, Гала-Оха время от времени привод пушки включает, разок даже пальнула куда-то, а я за индексами слежу, и вдруг: бац, подсветка указателя гаснет, то есть все, директорный режим окончен. А команды нет! Связь с Наталией работает, контрольные импульсы идут как чики-чики, и получается: отдыхай и жди зарплату. Отдыхаем час, потом второй пошел. Мне хорошо, у меня салфетка недоплетенная была, так я ею занялась, а потом носовая часть у танка отваливается, как пилой срезанная, и оказываюсь я со своей салфеткой прямо на улице, причем улице вида мерзкого. Полутьма, пар откуда-то идет, крысы бегают, а кроме крыс еще и парнишки в коже проклепанной, и прически, знаешь, примерно вот так!

Голди изобразила из своих волос „прическу примерно вот так“, и Андреа честно попытался представить себе это на голове у какого-нибудь абстрактного парнишки. Затея потерпела неудачу — воображения не хватило, и он принялся слушать дальше:

— Все орут, всем чего-то надо, и все наверх глядят. Я, само собой тоже глаза подняла, и тоже заорать собралась: летит сверху на канате что-то такое разлапистое, синюшное, но человеческим лицом. Я сказала, что орать собралась, да? Ну так не успела: она меня под мышку цапнуло, и обратно по канату вверх рвануло, как паук какой. Мимо окна мелькают, кто-то из чего-то в нас палит, а ему хоть бы что: держит меня за шкирку и знай себе бубнит с выражением…

Голди надула щеки и принялась цитировать речь паукообразного голосом примерно таким, какой Андреа слышал однажды от герцогского казначея, читающего нотацию о честности и скромности провинциальным сборщикам налогов.