Читаем Крутой герой полностью

— Твои дела. Ты же знаешь, мне без разницы, лишь бы результат был! — пожала плечами Наталия, и равнодушно отвернувшись, пошла к танку. Андреа захотел крикнуть ей вслед какую-нибудь гадость, но почувствовал, как язык перестал его слушаться, да и не только язык. Всё тело одеревенело, и лишь глаза продолжали двигаться, со страхом наблюдая за действиями Юльки.

* * *

То, что она делала было похоже на колдовство, и по внешним признакам, и по результатам, хотя колдовством здесь и не пахло. Юлька двигала в воздухе рукой с коробочкой, иногда шептала какие-то слова, и одновременно с этим Андреа чувствовал, как всё сильнее и сильнее его сковывают невидимые путы. Потом начало меняться окружающее. Сначала с неба исчезли облака, а само оно стало однообразно синим от горизонта до горизонта, и потеряло свою глубину, став похожим на большую крышку из дешёвой пластмассы.

Танки с дороги исчезли, а песчаные холмики задвигались, выстраиваясь ровными шахматными рядами, и деревца, растущие на них тоже неуловимо изменились — то есть ёлочки-березки остались на своих местах, но теперь было видно, что здесь есть только три разновидности ёлок, и три разновидности берёзок. Только такие деревца и росли в разных комбинациях точно на макушке каждого холмика. Даже камни, торчащие из песка, продолжая лежать вроде бы беспорядочно, тем не менее при взгляде вдаль образовывали ровные ряды.

Откуда-то сверху, начала играть тихая, однообразная музыка, звучание которой сначала показалось очень красивым, но из-за того что её такты повторялись раз за разом, она вскоре начала восприниматься как фоновый шум, и не более того. В небе пролетела птица, взмахи крыльев которой никак не влияли на полёт — прямой, словно по натянутой поволоке.

Андреа с трудом посмотрел вбок — для этого пришлось до предела, до боли скосить глаза — и увидел, что в облике Ла-Вай-Ли (единственной из спутниц, доступной его взгляду) тоже начали происходить изменения. Распрямились складки на половинке скатерти, прикрывающей её ноги, исчезла тонкая вышивка, зато стала грубее фактура. Кожа девушки стала слишком ровной и слишком гладкой, словно у фарфоровой куклы, симпатичные карие глаза превратились в страшноватые коричневые шарики с ровным, безжизненным кружочком зрачка… На глазах Андреа многосложные, плавные линии человеческого лица и тела упрощались и огрублялись, переходя в несложные комбинации простейших фигур и поверхностей, а в некоторых местах вообще превращаясь в мозаику из равномерно окрашенных плоских кусочков. Хотя солнце с небо исчезло, тени на поверхностей стали очень чёткими, и лежали с геометрической правильностью.

Он глянул на свои руки.

«Это действительно мои руки? А эти цилиндрические обрубочки, немного утончающиеся к концам, это у меня такие пальцы теперь? Меня что, превращают в робота, собранного из набора каких-то деталей? Но я же продолжаю думать… Я же ничего такого страшного не ощущаю, мне просто двигаться трудно. Ой, а это что?»

Андреа снова поверг пытке свои глаза, опустив их донельзя вниз. Он уже сидел не в кресле джипа, а в седле большого, могучего коня, закованного в броню. И сам он тоже был теперь в доспехах, а под рукой, упёртой в пояс, неведомо откуда возник сверкающий меч.

Единственным, что осталось неизменным в пейзаже, была сама Юлька, продолжающая двигать «мышкой», время от времени нажимающая на её кнопки, или быстро что-то одной рукой набирающая на клавиатуре.

Её губы шевелились, а лицо было вдохновенным — казалось, что она сама творит весь этот насквозь искусственный и однообразный мир, а не низводит до его состояния настоящий, живой.

Тем временем из-за бугорка появилась странная процессия. Вытянувшись цепочкой мимо Юльки прошли, механически переставляя ноги, пять штук гоблинов — ниже среднего роста, в красных набедренных повязках, клыкастые, длиннорукие и коротконогие. Один тащил в руках вязанку дров, другой нес на спине большой мешок, двое следующих были нагружены бараньими тушами (о том, что это белое и бесформенное нечто именно бараны, можно было догадаться разве что по торчащим в стороны загнутым рогам) и наконец последний двигался, неся на плече большой окровавленный топор.

Юлька на них внимания не обратила, и процессия протопала мимо, а навстречу ей из-за другого бугорка появился ещё один гоблин, но другой породы — во-первых у него был другой нос и другой разрез глаз, а для большей понятливости его повязка была тёмно-синей. Этот гоблин был вооружен мечом, который при виде каравана тотчас поднял, и ни на йоту не прибавив скорости движений, пошёл к носильщикам наперерез.

Те продолжали движение, словно не замечая приближающегося, и тот, беспрепятственно подойдя к переднему, начал методично рубить его мечом.

— Пионеры наших бьют! — неожиданно громко сообщил дровосек, остановился, подумал, потом пошёл куда-то в сторону. Тот, который в синем, пристроился рядом и, двигаясь с той же скоростью, продолжал методично бить свою жертву, не замечая, как сзади к нему подходит охранник каравана.