Читаем Крутой герой полностью

Стрельба прекратилась, и через некоторое время вертолет вновь поднялся повыше. Теперь через открытую дверь были видны леса до самого горизонта, изредка прерываемые возделанными полями. Начальник тоже смотревший в дверной проем, что-то такое углядел, прищурился и сказал в микрофон, повернув рычажок, чтобы динамик усиливал голос:

— Эй, за баранкой! Тормозни на секунду вон там, где хутор справа виден. Грузовик заготовителей из пехтуры видишь? Так я думаю, нам нормальная еда нужнее!

Пятнистые парни одобрительно закивали головами, и один из них сделал жест, как бы ударяя кого-то кулаком в лицо, похоже репетировался товарищеский разговор с „заготовителями из пехтуры“. Вертолет изменил курс, и так же лихо, как и в предыдущий раз, с ходу приземлился около хуторских построек. Зеленый грузовик с аляповатой эмблемой на боку и вправду стоял тут, и в кабине скучал водитель в засаленной черной куртке.

Андреа напрягся. Водитель не скучал, он был мертв, и специально посажен в позу заснувшего от безделья. Андреа как бы зевнул, потянулся, устроился поудобнее. То есть комфорта-то как раз убавилось, но зато можно было в любой момент вскочить на ноги, и этот момент вскоре наступил. Когда командир хозяйской походкой подошел к грузовику, оттуда раздались выстрелы. Командир упал, а в двигатели на крыше вертолета попал заряд из ручного гранатомета. Жаркое пламя полыхнуло во все стороны, но Андреа сумел выпасть в дверь и не попасть под пулю часового, которому в общем-то уже было все равно, в кого стрелять.

Петляя и спотыкаясь, Андреа брел в сторону от разгорающегося вертолета, сначала молча корча от боли страшные рожи и подтягивая вывихнутую ногу, а шагов через десять начал выть уже в голос. Из горящего вертолета выбегали люди, в них стреляли, что-то среди пламени звонко лопнуло — Андреа это не волновало. Он заполз за грузовик и повалился на руки двум бородачам в замызганных телогрейках, латаных штанах и стоптанных кирзачах. Связанные за спиной руки и общий вид замученного пленника подействовали лучше всякого пароля. Бородачи закинули за спины оружие, взяли Андреа под микитки и заботливо потащили его к домам, подальше от все никак не утихающей стрельбы.

Поселок оказался малосимпатичным: стекла в домах грязные, огороды в сорняках, единственная улица поросла травой. Это была еще не полная заброшенность, но дело шло явно к ней. Андреа затащили в один из домов, но не в жилую часть а на сеновал, где громко храпел еще один бородач, третий по счету. Пока один из доставивших Андреа с великим трудом его растолкал, другой назвал свое заковыристое имя, которое через секунду забылось, и успел сообщить, что „ножку вашу сейчас подлечим в лучших традициях“ и что „пушку мы тебе потом дадим, а прямо счас времени маловато“. Спящий наконец проснулся, напялил поверх телогрейки якобы белый халат и бесцеремонно отпихнул Псоя.

— Все, давай обратно, чем быстрее там распихаетесь, тем лучше.

Спасители ушли, а белый халат принялся за больную ногу: вначале дернул, так что Андреа света не взвидел, потом поводил руками в воздухе, шепча при этом незнакомые заклинания — боль поутихла, и в завершение трудов разрезал пациенту до колена штанину и щедро обмазал сустав мазью, она по цвету и запаху хоть и напоминала обыкновенный деготь, но действие оказала. Боль прошла совсем, а опухоль заметно спала.

— Ну вот парень, еще пару часиков, и нога как новенькая будет. Ты из каковских?

— Да я… — начал мяться было Андреа, но вспомнил доклад командира вертолета — мир его праху — и бодро продолжил:

— Хвостовой стрелок с грузовика. В нас „тигры“ из республики стреляли.

— Ага, значит ты из Верных Императорских войск, да?

— Нет.

— Ну как же нет? У Самостийных Императорских самолеты только легкие, а из Личной Гвардии Ее Величества оба экипажа перешли к Повстанцам за Республику против Демократии. Или как?

Андреа пошевелил ногой. Она слушалась. Оглядел доктора, и прикинув, что в случае осложнений его можно будет выключить максимум с двух ударов, решил не очень заботится о правдоподобии объяснений.

— Наш самолет был из Особо Верных войск Личной Гвардии Ее Величества, — и увидев удивление на лице собеседника добавил:

— Против демократии.

На доктора это произвело удручающее впечатление. Он почесал затылок, потом что-то посчитал на пальцах, сосредоточено шевеля губами. Буркнул:

— Ну ладно, чо уж теперь, — и спросил озабочено:

— А к Повстанцам за Монархическую Империю вы как относитесь?

— Да пока никак не относились.

— И то ладно. — Доктор вновь принялся загибать и разгибать пальцы, о чем-то раздумывая, но начавшаяся невдалеке стрельба, заглушившая утихающие звуки сражения за сгоревший вертолет заставила прервать это занятие.

— Так, не было печали, — и скомкав халат в карман, он резво полез по лесенке на чердак к окну, а вернувшись сообщил:

— Повстанцы за Демократию против Республики. Явились не запылились. Я пошел, а ты пока сиди. Стрелялку я возьму ту, которая получше, ты не взыщи.