Читаем Крутой ченч полностью

 Чановой матрос, выхватывая фиолетово- серые рыбины из рыбной массы, отправлял масляную по лентам аппаратчикам. Те, с трудом выдирая ее из бункеров, отсылали дальше – на упаковку. Где, под пепелящие  взоры работающих мавров, Гена с Серегой укладывали рыбины на транспортер, ведущий в трюм.

Кромешная темень висела над судном…

Пробил наш час!

С непривычным уху звуком зашуршали по трюмному лотку увесистые рыбины с фиолетово-серым отливом крупной серой чешуи – деликатесный масляный карась, именуемый в морском простонародье просто «масляной» рыбой, на который так горел глаз у мавританских перекупщиков. Очередная рыбина мягко съезжали по стали лотка, глухо стукаясь головой о буфер, и тут уж я ухватывалась цепкими, загребущими руками за хвост. Дождавшись второй «чушки», стяжатель ( в котором нынче мне трудно узнать себя) волок контрабандный улов в обеих руках подальше, и тесно укладывал друг к другу на заранее постеленный картон: пусть полежат немного, подморозятся чуть –  чтоб не схватились потом единой глыбой.

О, это не фиолетово-серые рыбины шуршали по лотку – это шелестели зеленые доллары, разноцветные песеты; золотые дублоны и серебряные пиастры сыпались к моим ногам!.. И пиратская косынка уже завязывалась поверх шапки, и пистоль сам-собой заткнулся за широкий кожаный пояс, и не хватало лишь кого-то теперь из него уложить  –  стрелкой-указателем к сокровищам несметным (Саню, что-ли, Каплицкого из бригады нашей: он  длинный и худой – в самый раз будет). И сам Джон Сильвер, приковыляв из трюмного тумана на своей деревяшке, стоял сейчас за спиной и снисходительно похлопывал по плечу: «Вырожденец!».

Изредка «приезжали» и короба с рыбой: как-то надо было и работу изображать: по ходу вахты дело делалось. Мои верные товарищи в цеху шевелились, спешили, судьбу на сей раз за эту горячку не проклиная. Только обреченно вздыхал, почесывая рябые щеки с подбородком, пенсионер рыбмастер. Замирая от одной мысли, что будет, когда обо всем прознает технолог. Но молчал Афанасьевич – с бригадой из девяти разбитных матросов предстояло ладить старику еще полрейса. Утешился седоусый Валентин Афанасьевич в конце концов мыслью, что от законно причитающейся доли добычи откажется решительно и бесповоротно.

Исходя уже седьмым потом, пыхтя вовсю, воевал я с масляной, плевым делом успевая разбрасывать еще и короба. Поймав удачу за хвост, волочил выскальзывающие из мокрых рукавиц рыбины, ни капельки не сомневаясь в душе в справедливости подарка Нептуна: это законная награда за труды наши морские, нелегкие. Уж на эти копейки ты, хамовитая береговая бухгалтерша, что задерживаешь зарплату уже годами, лапу не наложишь – перекури! Вот она, долгожданная золотоносная жила!

…Да с удивлением вспоминаю я те времена, когда получить расчёт за честно отработанный рейс удавалось через год, а то и через годы. Зачастую, через доброго знакомого, имеющего «подвязки» в бухгалтерии – за десять, а то и двадцать процентов от суммы сирому, конечно.