Читаем Круги на воде полностью

– Сергей, – поприветствовал его дед, с интересом рассматривая попутчика.

– Ну, значит, будем знакомы! – Эдуард улыбнулся, давая понять, что рад новому знакомству.

Надо заметить, что деда Олега, на вокзале, офицер, с изуродованным шрамом лицом, впопыхах впихнул в вагон, в котором ехали призывники откуда-то из глубинки, что явно сказывалось на общей атмосфере в этом самом вагоне. Матерная ругань, запах папирос и деревенские песни под гармошку утомили его уже через час, а еще через несколько часов начали откровенно раздражать. Сам дед был коренным москвичем, причем из семьи далеко не рабочей. Закончив школу, находившуюся в самом центре города, он привык к немного иному кругу общения, а потому простые деревенские парни вызывали у него чувство эстетической неприязни. К слову, сельские пацаны тоже теплых чувств к деду не питали – поглядывали на него с наглыми улыбками на веснушчатых лицах и в контакт не вступали. Поэтому встреч а с человеком себе подобным стало настоящей радостью для молодого бойца.

Эдуарда подсадили к ним в вагон уже довольно далеко от Москвы и волей случая он и оказался в одном вагоне с дедом. Полка для него нашлась не сразу, так как мест на всех не хватало и многие лежали по двое, а уж в сидячем положение на одну полку набивалось и по пять человек. Поэтому когда Эдуард появился в дверях, единственной перспективой для него было пристроиться на полу в одном из проходов.

Но тут произошло маленькое чудо, которое сотворил все тот же офицер со шрамом на лице. Появившись за спиной поникшего духом Эдуарда, он слегка подтолкнул его в спину, давая понять, чтобы тот проходил вперед. При виде старшего по званию, деревенские парни, уважавшие любой авторитет, примолкли, а уж когда раздалась команда 'смирно', прокатившаяся по всему вагону, повскакивали со своих мест и замерли в ожидании дальнейшего развития событий. А события развивались следующим образом: изуродованный офицер подошел к одной из полок, на которой до этого возлегал какой-то сельский хлопец, и приказал тому со своими манатками перейти в другой конец вагона. На начавшиеся было протесты со стороны представителя сельской местности, офицер ответил просто – не подчинение старшему по званию в условиях военного времени влечет за собой расстрел. Деревенский малый усвоил эту информацию просто с космической скоростью и мелкой трусцой перебрался в указанное ему командиром место. На освободившеюся же полку был помещен Эдуард, чем тут же снискал ненависть всего вагона, за исключением одного человека – олегова деда.

Связываться с Эдуардом, тем не менее, никто не решился, так как на оперативке, собранной вокруг койки деревенского изгнанника, сочувствующие случившейся с ним неприятностью товарищи пришли к выводу, что Эдуард парень 'блатной' и возможно даже состоит в родстве с кем-либо из командования фронта, на который они ехали.

А то с чего бы ему вдруг такие почести?

Но Эдуард в родстве ни с кем из красных командиров не состоял, а напротив был из семьи репрессированного московского инженера, да еще к тому же и с дворянскими корнями. Отца Эдуарда органы забрали еще в середине 30-х, а его самого с матерью вытурили из Москвы. Уже попав под шквальный огонь немцев, прикрывая друг друга от пуль, и сблизившись, Эдуард с дедом поняли, что этот самый офицер, самоотверженно бросавшийся под вражеские пули, просто увидел в них, что называется, 'своих', интеллигентных московских мальчишек, которых надо было поддержать хотя бы так, прежде чем они столкнуться лицом к лицу со смертью.

Но еще более странное событие произошло позже, несколько месяцев спустя, когда офицер с уродливым шрамом умирал на руках деда Олега и Эдуарда от смертельного осколочного ранения в живот. Захлебываясь собственной кровью и пуская кровавые пузыри изувеченный офицер вытащил из кармана своего перепачканного кителя письмо, давая глазами понять, что его следует отправить по указанному на конверте адресу.

Письмо друзья отправили, а после получили и ответ на него. Адресован он был убитому офицеру, но ввиду невозможности передать ему послание, решено было отдать его тем, кто исполнил его последнюю волю.

Эдуард с дедом, в силу интеллигентности, долго не решались открыть ответное послание, но потом интерес, все же, пересилил, и письмо было вскрыто.

Прочитанное их, мягко говоря, удивило, но еще больше – озадачило. В письме выражалась благодарность за то, что письмо было отправлено, а так же сожаления по поводу смерти обезображенного офицера. Но что было самым странным, и к деду, и к Эдуарду автор письма обращался их именами. В конце же, вместо подписи стояли три заковыченные буквы 'Ч.С.В.'. Поразмыслив, удивленные товарищи сошлись на том, что, вероятно, это чьи-то инициалы, а то, что в письме были их имена, было ими самим себе же объяснено тем, что, возможно, офицер писал этому самому Ч.С.В. о том, что под его командованием есть такие вот замечательные ребята.