Читаем Круги на воде полностью

Внезапно дверь гостиной распахнулась, и в комнату вошел немолодой уже человек, по сути дела даже старик, с интеллигентной бородкой и в маленьких очках на тонком орлином носу. Он молча поклонился Ольге Сергеевне, а потом, внимательно посмотрев на Безлюдного, заговорил:

– Иван, позвольте представиться. Меня зовут Кирилл Эдуардович. Теперь мы с вами будем видеться довольно часто, так что, голубчик, предлагаю дружбу!

Он улыбнулся и было в его улыбке что-то змеиное.

– Согласен, – покорно ответил Безлюдный, дивясь своей податливости.

– Вот и ладушки.

Кирилл Эдуардович, тем временем, присел на краешек стула, стоявший у изголовья ложа, на котором еще совсем недавно почивал Иван, а теперь сидел в измятой одежде и хлопал глазами. Он снял очки, протер их специальным платочком, изящно извлеченным тонкими пальцами из кармана пиджака, и вновь начал внимательно рассматривать Безлюдного. Сам же Безлюдный тут же приметил, что пальцы гостя украшены массивными перстнями, некоторые из которых были увенчаны драгоценными камнями, а другие – непонятными знаками.

– Нам вас очень не хватало, любезный наш Иван, – обратился старик к Безлюдному.

– Молодость – это прекрасный порок, которым вы владеете сполна!

Возразить было нечего, а потому Безлюдный хранил молчание, лишь одобрительно кивнув в ответ. Старик повернулся к Дольской.

– Ольга Сергеевна, вы уже ввели юношу в курс дела?

– Нет еще, Кирилл Эдуардович. Иван только что проснулся.

Безлюдный опять энергично закивал головой, подтверждая ее слова.

– Ну, тогда побеседуйте немного, а через час начнем.

Сказав это, старик вдруг зашелся страшным кашлем, от чего тут же потерял весомую долю своей респектабельности в глазах Безлюдного – трясся и харкал Кирилл Эдуардович как привокзальный туберкулезник. Когда приступ кашля закончился, старик извинился перед присутствующими и удалился.

– Совсем Кирилл Эдуардович хворый стал, – с тоской прошептала Ольга Сергеевна, скорее себе, нежели Ивану. Но затем, будто очнувшись, резко встала и подошла к дивану, на котором все еще восседал Безлюдный.

– Вставай. – Иван не узнал ее голоса – от былой мягкости не осталось и следа. – Я сказала: встань!

Безлюдный послушно поднялся и теперь она смотрела на него снизу вверх, хотя обоим было понятно, что подобное размещение в пространстве отнюдь не соответствует истинному их межличностному соотношению.

– Ты что-нибудь помнишь? – угрожающе спросила Дольская.

– О чем? – испуганно уточнил Безлюдный.

– О том, что тебе снилось, например, пока ты тут спал?

Безлюдный напряг память, но вспомнить решительно ничего не смог. А вспомнить, между тем, было что…

Как только он заснул и на его еще немного детском лице появились первые признаки блаженной истомы, дверь гостиной тихо приоткрылась и на пороге появился Кирилл Эдуардович. Вслед за ним в комнату вошла Дольская и еще один щуплый субъект, толкавший перед собой небольшую тележку, наподобие тех, что используют официанты для развоза блюд по залу, или гостиничная обслуга, для доставки в номер все той же пищи. На секунду все трое замерли, устремив свои взоры в сторону мирно похрапывавшего Безлюдного, но, удостоверившись, что тот крепко спит, энергично принялись за дело…

Обряд продолжался около часа. Лишь первые пять-десять минут колдуны вели себя крайне осторожно, боясь разбудить вновь посвящаемого. Но как только губы Дольской перестели шептать последние слова заклинания, а старик трижды плюнул в лицо Безлюдного, посыпав затем его же закрытые веки порошком черного цвета, троица начала говорить в полный голос, а Кирилл Эдуардович даже позволил себе откашляться, впав в тяжелый трехминутный приступ. Но и это не заставило Безлюдного открыть глаза – он находился в глубочайшем гипнотическом сне. Ольга со стариком по очереди брали с тележки различные приспособления, порошки и колбочки, которые затем шли в дело. Проткнув палец Ивана тонкой раскаленной иглой, Дольская по капле нацедила кровь из него в довольно вместительный сосуд, который был испит до дна всеми тремя в последние минуты обряда…

Проснулся безлюдный уже истинно верующим, готовый, если того потребуют обстоятельства, отдать жизнь за странное братство 'Трехкружие' – братство, во главе которого уже сотни лет стоял не мужчина, а женщина, ибо так этим людям, как они сами верили, завещали их Великие Учителя.

*************************

Выключив монитор, Олег еще некоторое время бессмысленно всматривался в черноту экрана, а потом вышел на балкон подышать воздухом, а заодно и еще раз осмыслить все произошедшее с ним накануне…

Женщина протянула Олегу руку, щедро украшенную перстнями и кольцами, и представилась:

– Дольская Ольга Сергеевна.

Олег инстинктивно отшатнулся от нее. Дольская? Ольга Сергеевна? Это просто не может быть. Ольга Сергеевна Дольская – персонаж его книги, выдуманный им всего-то пару дней назад…И вдруг он рассмеялся, да так, что слезы брызнули у него из глаз. Стукнув себя ладонью по лбу и присев от смеха на корточки, Олег с трудом выдавливал из себя слова, проглатывая их и мешая с гомерическим хохотом.