— Арфа… или что-то в этом роде… Там… совсем рядом…

— Я ничего не слышал, — сказал Давид.

— А я слышала, — возразила Сара. — Там кто-то есть!

«БЕЖИМ!» — выдохнул Элиас в ухо Марго, схватил ее за руку, и они помчались к выходу, не разбирая пути и не думая о маскировке.

— Чужие! — завопил Давид.

Марго и Элиас слышали за спиной шум погони и бежали из последних сил, срезая углы и задевая ветки. Девушке казалось, что жилы на висках вот-вот лопнут и кровь брызнет фонтаном. Черт бы побрал эти бесконечные виражи и проходы. Ржавая табличка с грозным запретом чиркнула Марго по спине, когда они пролезали под цепью; она скривилась от боли, но не вскрикнула. Элиас резко потянул девушку назад.

— Не туда! — рыкнул он. — Там они нас заметят!

Они пробрались по узкому проходу между двумя изгородями и оказались прямо под деревьями, в густой и темной, как нефть, тени, потом, петляя от ствола к стволу, вынырнули прямо под окнами полукруглого амфитеатра. Их жестикулирующие тени напомнили девушке мимов театра Марселя Марсо. Они обогнули здание и оказались перед дверкой. Элиас пошарил в карманах, вытащил ключ — к превеликому удивлению Марго, — и через секунду они уже бежали по пустынным коридорам.

— Где ты откопал этот ключ? — крикнула Марго в спину Элиасу.

— Потом объясню!

Лестница. Не та, по которой они спускались. Более старая, узкая, пахнущая пылью. Они добрались до спального этажа, Элиас толкнул дверь, и Марго изумилась: перед ними был дортуар, до двери их с Люси комнаты оставалось всего несколько метров.

— Залетай! — приказал Элиас. — Не раздевайся! Ныряй под одеяло и притворись спящей.

— А ты? — спросила Марго, едва слыша собственный голос из-за шума в ушах.

— Обо мне не волнуйся, беги!

Она послушалась, скользнула к двери, тихонько надавила на ручку и оглянулась: Элиас исчез. Марго начала было расстегивать ремень, но тут же вспомнила слова друга, легла не раздеваясь и натянула простыню до носа.

Она едва не задохнулась от страха, когда через несколько секунд кто-то быстрыми шагами подошел к двери и повернул ручку. Марго закрыла глаза и приоткрыла рот, стараясь дышать глубоко и спокойно. Кто-то светил ей фонариком в лицо, и Марго казалось, что они вот-вот услышат, как колотится ее перепуганное сердце, увидят пот на лбу и покрасневшее лицо.

Потом дверь закрылась, звук шагов начал удаляться, и Марго поняла, что Сара и Виржини возвращаются к себе.

Она подняла веки. Вокруг было темно, но у нее перед глазами плясали искорки.

Горло пересохло, тело было липким от пота. Девушка откинула простыню, села на кровати и вдруг поняла, что ее бьет неостановимая крупная дрожь.

21

Римские каникулы

Он слушал радио. В наушниках звучал глубокий, хорошо поставленный голос.

— …чем занимается депутат? Проводит время на заседаниях благотворительных комитетов, посещает муниципальные собрания, голосует на сессиях провинциальных парламентов, аплодирует речам, открывает супермаркеты, разбирает местные склоки, надувает щеки, сжимает кулаки и — главное — умеет в нужный момент сказать «да». Большинство моих собратьев не верят, что проблемы общества могут быть разрешены с помощью законов. Еще меньше они верят, что общественный прогресс входит в зону их компетенции. Они — приверженцы религии привилегий, их кредо — накопительство, любимая догма — бесплатность, для себя любимых, естественно.

Сервас прибавил звук, не сводя глаз с дороги, и бархатный голос заполнил салон. Сыщик слышал его не впервые. Дерзость, молодость и умение четко формулировать мысли сделали его обладателя медийным любимцем. Тем, кого следует звать на телеканалы и в утренний радиоэфир, потому что он умеет держать аудиторию в напряжении.

— Вы сейчас говорите о политических оппонентах или о соратниках из вашего собственного лагеря? — поинтересовался ведущий.

— Слова наделены вполне определенным смыслом, разве не так? Я сказал — «большинство», сказал открытым текстом.

— А вы осознаете, что наживаете врагов, позволяя себе подобные высказывания?

В разговоре наступила пауза. Серваса терзала пульсирующая боль в затылке. Он взглянул на GPS, проверяя маршрут. Лес расплывался в свете фар, но не выглядел непроглядной чащей. Белые ограждения, фонари и тщательно ухоженные кюветы располагались на расстоянии пятидесяти метров друг от друга. Из-за деревьев выглядывали богатые современные строения.

— Люди выбрали меня депутатом, чтобы я говорил им правду. Знаете, зачем они ходят на выборы? Чтобы сохранять иллюзию контроля. Для людей контроль так же важен, как для крыс. В семидесятых годах исследователи экспериментировали с двумя группами крыс. К животным подключали электроды, через которые пропускался электрический ток. Так вот: у тех грызунов, которые могли контролировать процедуру, вырабатывалось больше антител и было меньше язв.

— Возможно, их реже били током, — попытался пошутить ведущий.

— Так вот, именно это я и буду продолжать делать, — не дал себя сбить политик. — Я верну моим избирателям контроль — реальный, не иллюзию.